Вот только Ляйсан выбивалась из общего списка, хоть и список тот был небольшим, и всех моих «бывших» можно было пересчитать на пальцах одной руки. Ляйсан однозначно выпадала из него. С ней не было ни пьянящего головокружения Свадхистаны, ни трезвого расчета Манипуры. Было что-то другое. Что-то… простое и тёплое. И родное. Мне сложно было сейчас углубляться во всё это. Тем более Кузьмич уже разлил чай по пиалам и смотрел на меня выжидающе.
Я давно заметил, что, несмотря на непосредственность, простоту в общении и сарказм, которые в нём несомненно присутствовали, он обладал невероятным чувством такта и никогда не нарушал личностных границ, если чувствовал, что ситуация требует деликатного подхода. Его умение находить нужные слова в общении было поистине удивительным. Он мог легко переключаться от шутливого тона к серьёзному разговору, сохраняя при этом искреннюю заинтересованность в собеседнике. Это качество привлекало и как магнитом тянуло к нему, ведь многие ценят тех, кто способен понимать чувства другого человека и проявлять уважение даже в моменты откровенного юмора или критики.
—Ну, что, переварил информацию? — спросил он, усмехаясь.
—У меня скоро от её обилия несварение случится, — ответил я и отпил чай из пиалы.
—Не случится, — констатировал он и продолжил: — Люди с развитой Анахатой необязательно святые или отшельники.
—А кто тогда? Я думал, что это как раз они и есть.
—Нет, это люди-эмпаты, которые не просто слушают, а слышат. Они чувствуют эмоции других на глубоком уровне, будто настраиваются на их внутреннюю волну. Им не нужно объяснять, что у вас на душе, — они это ощущают. Эта эмпатия — не тяжкое бремя, а естественный способ восприятия мира. Сострадание, внутренний покой, способность отдавать без ожидания возврата. В общем, можно долго перечислять их достоинства, смысл ты понял.
- Как видишь, — сказал Кузьмич, — развитая Анахата не делает человека идеальным. У него могут быть свои слабости, ошибки и недостатки. Но она даёт ему главное – способность быть Человеком с большой буквы.
Дед Егор посмотрел на часы, потом на меня.
—Намёк понял, — сказал я, и мы пошли завтракать.
— Кузьмич, а ты был женат? — спросил я, когда мы поглощали за завтраком вкусную кукурузную кашу, обильно сдобренную сливочным маслом.
—Что? Женат? — переспросил дед Егор и замолчал, будто вспоминая значение этого слова.
—Да, Кузьмич, жена у тебя была?
Тётя Валя посмотрела на меня неодобрительно. Видимо, поднимать эту тему не стоило. Но вопрос был задан и теперь требовал ответа.
—Был я женат, был… Когда-то. — Кузьмич снова замолчал, вспоминая что-то, и потом продолжил:
— Бросила она меня, когда я в Индию уехал в командировку, да там и остался на два с половиной года. — И, снова помолчав немного, продолжил:
— Не могла подождать пару-тройку лет, — буркнул он, видимо эти воспоминания всколыхнули прошлые обиды. Но через пару секунд перед нами сидел уже прежний Кузьмич, который с огромным аппетитом поедал кашу.
Я решил эту тему больше не затрагивать, но насчёт того, что это была за командировка, решил поинтересоваться.
—Это не твоего ума дело, — ответил он.
—Почему? — Я был искренне удивлён его ответом. — Что такого секретного в этом?
—А то, что это и есть секретная информация, и будет оставаться ею ещё лет двадцать.
И тут меня осенила догадка!
—Кузьмич, так ты что, был военным?
—Можно и так сказать, — ответил он, наливая себе свежесваренный какао.
—Ого! Вот это да! Я так понимаю, не простым военным.
—Правильно понимаешь, но распространяться на эту тему всё равно не буду. — Дед Егор допил свой какао и перешёл на свой диванчик.
—Тогда последний вопрос, — я подсел к нему поближе, — это было твоим единственным посещением Индии? И как тебя тогда занесло на эту стезю, я имею в виду йогу?
—Это уже два вопроса, — констатировал он, но соизволил ответить:
— Нет, не единственное. В конце девяностых я ушёл в отставку. Собрал свои пожитки и уехал туда снова, к своему гуру, с которым познакомился в первое моё посещение этой страны. И оставался в общей сложности там почти десять лет, с редкими выездами к себе на родину и в соседний Непал. — Он посмотрел на часы и сказал:
— Ты уже на работу опаздываешь, беги давай.
Я спохватился. И вправду, времени было впритык, чтобы успеть добежать и не опоздать.
—Дурацкая эта работа, откуда она взялась на мою голову, — пробурчал я и пулей выскочил из кухни.
И пока шёл быстрым шагом, всё думал о том, насколько загадочен этот старик и сколько ещё неизвестного и загадочного скрыто в нём. И я не успокоюсь, пока не вытащу из него максимум всего, что он мне может дать.