Я посмотрел на Ляйсан, которая катала скалкой тесто под чутким руководством тёти Вали и что-то ей увлечённо рассказывала.
—Да уж, — подумал я, — проблем с самовыражением тут явно нет.
—Теперь Аджна, — продолжил дед Егор. — Аджна — это место, где встречаются три главных энергетических канала-нади: Ида, Пингала и Сушумна (центральный канал). Это точка их слияния. Поэтому Аджну называют «командным центром» всей психоэнергетической системы человека. На уровне Аджны начинают утихать ум, интеллект и эго. Прекращается внутренний диалог.
—То есть получается, что мы занимаемся всеми этими практиками, чтобы активировать Аджну-чакру? — спросил я.
—Совершенно верно, — ответил Кузьмич и продолжил: — Аджна — это орган прямого восприятия, минуя чувства. Если глаза видят форму, а уши слышат звук, то Аджна воспринимает саму суть явлений. Это знание без процесса мышления. И поэтому если Аджна пробуждена, то у такого человека проявляется глубокая мудрость, интуиция, ясновидение, контроль над умом, начало опыта единства (самадхи).
—Самадхи? О, расскажи мне про самадхи! — попросил я.
—Самадхи — это последняя, восьмая ступень в йоге, но это отдельная тема, и мы вернёмся к ней позже. А пока… — Кузьмич бросил взгляд на духовой шкаф, где уже почти приготовился зур-белеш, — я успею тебе рассказать про последнюю, седьмую чакру — Сахасрару.
Сахасрара-чакра… она одна на всех, общая. Нет твоей или моей Сахасрары, так как она не является объектом. Она соединяет нас с Высшим Сознанием.
—А как это происходит физически? — спросил я.
—Когда энергия Кундалини, поднявшись по Сушумне, достигает Сахасрары, происходит окончательное разрушение иллюзии отделённости. Индивидуальная душа (джива) сливается с Абсолютом (Брахманом). Это состояние неописуемо. Его называют Просветлением, Освобождением. Исчезает последнее ощущение «я». Остаётся только чистое, самосияющее Сознание, которое является природой всего сущего. Это и есть Самадхи, — и, увидев, как тётя Валя достаёт из духовки приготовленный пирог, быстро встал с диванчика и сказал: — О котором я тебе расскажу в следующий раз.
Он прогулочным шагом прошёлся по кухне, зачем-то заглянул в пустой духовой шкаф и уселся на своё законное место во главе стола.
—Кузьмич, ты ещё минуту назад философствовал о высоких материях, а теперь смотришь голодными глазами на пирог, как будто в свою нирвану и не собирался, — закончила фразу тётя Валя, ставя на стол дымящееся лакомство.
Кузьмич лишь благостно улыбнулся, смахивая невидимую пылинку с плеча.
—В этом, Валентина, и заключается великая тайна, — протянул он, с наслаждением вдыхая аромат запечённого в тесте мяса и картошки. — Высшее самадхи не отвергает мир, а вмещает его в себя. Вкус этого пирога, этот стол — всё это и есть проявление того самого самосияющего Сознания. Просто в особо вкусной форме.
—Ох, уж мне этот философ, — сказала тётя Валя и, взглянув на меня, сидящего на диване, спросила: — А ты что там сидишь, как бедный родственник? Давай, подходи, пробуй, что тут твоя хозяюшка наготовила.
—Под вашим чутким руководством, тёть Валь, — сказала засмущавшаяся Ляйсан.
—Не скажи, Лесь, — сказала тётя Валя и ловко срезала макушку пирога. — Некоторым по сто раз объясняй, всё равно не пойми что получается, а у тебя с первого раза, смотри, какая красота вышла. Видимо, твои татарские гены сработали.
Ляйсан засмеялась.
—Какие гены, тёть Валь, у меня мама русская, а отец только наполовину татарин.
—Ты себя в зеркало видела? — улыбнулась тётя Валя. — Уж как там твой папа постарался, я не знаю, но от русской мамы, видимо, мало что досталось.
—Наверное, вы правы, тёть Валь, я больше на папу похожа, — сказала Ляйсан.
—От межрасовых браков всегда дети красивые рождаются, — вставил свои пять копеек Кузьмич.
—Это верно, — подтвердила тётя Валя. — А ты что сидишь молчишь? — спросила она меня. — Ждёшь, когда твою девушку у тебя из-под носа уведут, смотри, как Кузьмич комплиментами сыплет. Он ловелас ещё тот.
—Ага, — подтвердил Кузьмич, — был, лет тридцать назад. Хватит уже языками чесать, давайте пирог есть.