Это невежество подобно луне, которая поднимается, когда заходит солнце мудрости, повторяющиеся рождения — лучи этой луны, и непонимание царствует над всеми дефектами и недостатками. Склонности и привычки — лучи нектара этой луны, птицы надежды и желания пьют этот нектар. В тьме невежества незнающий думает, что он ощущает удовольствие или счастье, заключенное в объектах этого мира.
Кажущаяся сладость объектов вызывается непониманием. Ибо все эти объекты имеют начало и конец, они ограничены и будут разрушены.
Васиштха продолжил:
Те, кого ты видишь как красавиц, украшенных драгоценностями, — создания твоего собственного непонимания, — это волны на поверхности океана похоти. Невежество видит привлекательность и обольстительность в видоизменениях плоти, жира, кожи и т. д., и даже заставляет их казаться прелестными, и из-за невежества их груди описываются как золотые сосуды, а губы — как источники сладости и т. д.
Из-за невежества человек стремится к богатству и процветанию, которые сладки для глупца в начале, которые являются источником пар противоположностей (счастья и несчастья, удовольствия и боли, успеха и неудачи) в середине и которые заканчиваются очень скоро. Из погони за богатством вырастают множественные ветви удовольствия и еще более бесчисленные ветви несчастья.
Это непонимание течет подобно реке с незапамятных времен и замутняется и темнеет от бессмысленных действий и противодействий. От этого возникают повторяющиеся рождения, и непонимание все более и более раздувается из-за горьких последствий действий, предпринятых для удовольствия или счастья.
Такие действия подобны ветру, который поднимает облако пыли физических и умственных болезней, старости и разнообразных взаимоотношений. Все это приводит к смерти, у которой ненасытный и жадный аппетит и которая поглощает все миры, когда они созревают.
Молодость мучается привидениями страданий и беспокойств, которые танцуют, когда не светит луна мудрости, и молодость продвигается ко все более плотной тьме невежества. Язык (способность говорить) перетруждается, служа обыденному и невежественному, и истощается.
В то же время бедность простирает свои ветви и приносит плоды несчастья и тяжелого труда. И все равно жадность, пустая и бессмысленная, разрушающая собственное продвижение к мудрости, продолжает праздновать победу в тьме невежества.
Неотвратимо кот старости выслеживает и ловит мышь юности.
Это создание не имеет сути, тем не менее оно обретает фальшивую реальность. Оно даже выращивает плоды праведной жизни и погони за богатством. Этот мир окружен небесами и снабжен глазами солнца и луны, и поддерживается заблуждением о его материальности. В озере этого кажущегося мира цветут лилии тел и к ним слетаются пчелы жизненных сил.
Васиштха продолжил:
Упадническая концепция существования мира находится под стражей чувств, связанная само-ограничениями и обусловленностями и крепкими веревками надежд и желаний. Этот кажущийся мир подобен хрупкому плющу, который дрожит от ветра дыхания жизни (жизненной силы) и постоянно порождает разнообразные существа, оставляя их на погибель.
Есть множество благородных людей, которые приподнялись над болотом этого ада, называемого существующим миром, и, лишенные всяческих сомнений, немного наслаждаются. Есть божественные существа, которые обитают, подобно лотосам в голубом пространстве основы всего.
В этом создании действия подобны лотосу, загрязненному бесполезным желанием результатов этих действий, пойманному в сеть психологических обусловленностей и благоухающему запахом динамизма. Но этот кажущийся мир подобен небольшой рыбешке, которая рождается в ограниченном пространстве и вскорости ловится упрямой и непобедимой старой падальщицей кртантой (конец или завершение действий). Тем не менее, разнообразные сцены из жизни появляются и пропадают день за днем, как волны и брызги появляются и пропадают на поверхности океана. Гончар-время поддерживает все эти вращения и взаимопревращения, как вращение гончарного круга. Бесчисленные леса созданий были превращены в пепел пожарами времен. Таково состояние этого создания. Но т. к. глупцы крепко привязаны к своим собственным неверным понятиям, ни мимолетность этого мира, ни тяжкие удары судьбы не способны их пробудить.