Все это — только внешний вид, разворачивающийся, как лотос по утру и показывающий многообразие лепестков внутри своего цветка. Все это возникает в бесконечном сознании, которое чисто, но тем не менее его проявления кажутся загрязненными. Каждый объект появляется как бы фрагментированным и в конце этого фрагментарного существования он проходит через еще более странную фрагментацию, и все это относительно реально, а не совершенно нереально. Все это проявляется во Всем — причина в причине!
Дашаратха сказал:
О мудрый, скажи мне, где этот бродяга медитирует, и я сразу же пошлю туда своих солдат пробудить его из медитации и привести сюда.
Васиштха ответил:
О король, тело этого бродяги уже стало безжизненным и не может быть возвращено к жизни. Его индивидуальное сознание достигло просветления и освобождения — его нельзя заставить испытать снова этот кажущийся мир. Его слуги стоят снаружи, ожидая окончания месяца, чтобы открыть дверь, как он сам им приказал. Они обнаружат, что к тому времени он уже оставил свое тело.
Эта Майя (или кажущийся мир, или заблуждение) имеет сущность ограниченного и ограничивающих качеств и атрибутов. Ее невозможно одолеть непониманием, но знанием истины ее легко пересечь.
Неверное восприятие видит браслет в золоте. Внешний вид становится причиной этого неверного восприятия. Эта Майя (нереальная видимость) — только фигура речи, видимость имеет такое же отношение к высшему сознанию, как волна к океану. Когда ты видишь истину, видимость перестает быть заблуждением. Из-за невежества, этот долгий сон кажущегося мира кажется реальным, и так появляется индивидуальное сознание. Но когда осознается истина, видится, что все это является сознанием.
Каковы бы ни были понятия, только бесконечное сознание проявляется в качестве этого понятия. Эта вселенная является результатом понятий, которых придерживаются бесчисленные индивидуумы. Изначальное понятие Брахмы ощущается индивидуальными сознаниями как плотная реальность. Но когда ты достигаешь чистоты сознания, сходной с чистотой сознания Брахмы, ты видишь все это как долгий сон.
Понятие об объекте становится разумом и так соскальзывает с осознания бесконечного сознания. Затем оно ощущает различные ощущения. Но разве этот разум независим от высшего сознания, разве высшее сознание не является и разумом тоже? Индивидуальное сознание, тело и все остальное являются только отражениями или проявлениями высшего сознания! Все эти движения и т. д. случаются в едином бесконечном сознании, которое всегда бесконечно и осознано; движение и т. д. — это только воображаемые выражения. Нет ни движения, ни неподвижности, ни единого, ни множественного — есть то, что есть, и оно есть как есть. Многообразие возникает в непробужденном состоянии и пропадает с началом анализа и наблюдения. Наблюдатель существует вне всяческих сомнений, и это и есть высшее состояние. Спокойствие называется миром, только спокойствие и ЕСТЬ этот кажущийся мир. Невежество нереально: нет ни наблюдателя, ни наблюдаемого, ни самого наблюдения! Разум может воображать дефект у луны, но его, как такового, нет. Бесконечное сознание имеет только сознание в качестве своего «тела», или проявления, или формы.
Васиштха продолжил:
О Рама, оставайся всегда твердым в этом состоянии полной свободы от движения мысли, уединись в молчании глубокого сна.
Рама спросил:
Я слышал о молчании речи, молчании глаз и других чувств, и я также слышал о жестком молчании внешнего аскетизма. Но что такое молчание глубокого сна?
Васиштха ответил:
Рама, есть два типа мудрых, соблюдающих молчание. Один тип — жесткий аскет и второй — освобожденный мудрец. Первый укрощает свои чувства усилиями и фанатически погружается в сухие (лишенные мудрости) действия. Освобожденный мудрец, с другой стороны, знает, что есть что (истину он знает как истину, а нереальность — как нереальность), он владеет само-осознанием и тем не менее ведет себя как обычный человек. То, что называется молчанием, основано на природе и поведении этих молчаливых мудрых.
Описывается четыре вида молчания — 1) молчание речи, 2) молчание чувств, 3) насильственное обуздание, и 4) молчание глубокого сна. Есть еще одно молчание, известное как молчание разума. Оно, однако, возможно только для умершего или для того, кто практикует молчание глубокого сна. Первые три вида включают в себя элементы жесткого молчания. Только четвертый тип на самом деле способствует освобождению. Потому, даже рискуя вызвать гнев и неудовольствие тех, кто практикует первые три типа, я говорю, что в них нет ничего желательного.