В этом бесконечном сознании возникают все эти реальности и даже нереальные понятия, и в то же бесконечное сознание они уходят. Даже идеи «это надо сделать» и «этого делать не надо» — капельки этого сознания. Оставь и их и будь не обусловленным. Все эти методы типа ритуалов — непрямые. Почему бы не пойти прямым путем само-осознания?
То, что было описано тут как сатва, должно быть оставлено самой сатвой — т. е. полной свободой от нее или непривязанностью к ней. Все страдания в этих трех мирах, О король, возникают только от умственных желаний. Если ты находишься в состоянии равновесия, в котором и движение и неподвижность мыслей не отличаются друг от друга, ты попадешь в вечное.
Есть только единое бесконечное сознание. Тот Брахман, который есть чистое сознание, сам известен как сатва. Глупец видит это как мир. Движение, как и неподвижность, в этом бесконечном сознании — только понятия в голове наблюдающего: тотальность бесконечного сознания есть сумма всего этого, но лишенная таких понятий. Его реальность вне слов!
Васиштха продолжил:
Сказав это, Кумбха пропал из глаз как раз тогда, когда король собирался преподнести ему цветы в знак уважения. Раздумывая над словами Кумбхи, Шикхидхваджа погрузился в глубокую медитацию, полностью свободный от желаний и стремлений.
Васиштха продолжил:
Пока Шикхидхваджа сидел в глубокой медитации, полностью освободившись от малейших умственных модификаций или движений в сознании, Чудала оставила свой маскарад, возвратилась во дворец и в своей собственной женской форме продолжала заправлять делами королевства. Она вернулась к месту, где сидел Шикхидхваджа, через три дня и была чрезвычайно довольна, обнаружив, что он до сих пор сидит в медитации. Она подумала: «Я должна заставить его вернуться к осознанию мира, разве он должен сейчас оставить тело? Пусть он опять будет править государством на некоторое время и потом мы оба одновременно оставим тела. Несомненно, то, что я ему сказала, не будет потеряно. Я должна разбудить его путем практикования йоги».
Она зарычала как лев, а потом еще и еще. Он не открывал глаз. Она толкнула его тело, но он оставался погруженным в высшее Я. Она подумала: «Увы, он полностью погружен в себя. Как его вернуть опять к осознаванию тела? С другой стороны, зачем мне все это делать? Пусть он достигает состояния без тела, и я тоже тогда должна оставить свое тело сейчас!»
Пока она готовилась покинуть свое тело, она снова подумала: «Пока я еще не оставила это тело, дай-ка я посмотрю, нет ли где семени скрытых тенденций в его теле? Если есть, его можно разбудить и потом мы оба будем жить, как свободные существа. Если нет, и если он достиг окончательного освобождения, я тоже оставлю это тело». Она осмотрела тело и нашла, что источник индивидуальности все еще присутствовал в нем.
Рама спросил:
О мудрый, когда тело мудреца лежит как бревно, как можно узнать, осталась ли в его теле искра очищенного разума?
Васиштха сказал:
В его сердце, невидимый и тонкий, остался след сатвы, которая является причиной, по которой осознание тела оживает. Это похоже на то, как и цветок, и плод уже потенциально присутствуют в семени. У мудреца, чей ум совершенно свободен от движения мысли, сознание совершенно твердо и стабильно как гора, — его тело находится в состоянии превосходного равновесия и не показывает признаков боли или наслаждения, оно не живет и не умирает, а остается в лучшей гармонии с природой. Тело, как и разум, претерпевает изменения только до тех пор, пока существуют понятия двойственности и единого. Движение мысли проявляется как этот мир. Из-за этого разум ощущает удовольствия, злость и непонимание, которые остаются неуязвимыми. Но когда разум полностью успокоен, такие затруднения в нем не возникают. Такой человек подобен чистому пространству.
Васиштха продолжил:
Когда сатва находится в состоянии полного равновесия, не ощущается никаких физических или психологических проблем. Невозможно оставить сатву, она достигает конца с течением времени. Если в теле нет ни разума, ни даже сатвы, тогда тело растворяется на составляющие его элементы, как снег тает на солнце. Тело Шикхидхваджи было свободно от разума (движения мыслей), но в нем оставалось немного сатвы. Поэтому оно не превратилось в элементы. Заметив это, Чудала решила: «Я войду в чистый вездесущий интеллект и попробую пробудить в нем осознание тела. Если я этого не сделаю, он, конечно, сам проснется через некоторое время, но что же мне — одной быть все это время?»