Пока существует чувство эго, тот же Брахман или бесконечное сознание сияет, как разнообразные объекты с различными именами. Когда чувство эго успокаивается, тогда Брахман сияет, как чистое бесконечное сознание. Чувство эго является источником (семенем) этой вселенной. Когда это семя прожарено, не остается смысла в словах «мир», «несвобода» или «чувство эго». Когда горшок разбит, остается только глина, когда умирает чувство эго, пропадает многообразие. Как объекты этого мира воспринимаются, когда всходит солнце, так многообразие кажущегося мира возникает со всходом чувства эго. О Рама, я не вижу никакой альтернативы само-осознанию, которое есть осознание нереальности чувства эго. Ничто более не способствует твоему собственному благу. Потому сначала оставь индивидуализированное чувство эго и осознай самого себя как всю вселенную. Затем осознай, что вся вселенная является твоим Я или высшим сознанием или Брахманом и ничем иным. Будь свободен от всех волнений, вызванных понятиями мира.
6.16. Сказка Бхушунды
Васиштха продолжил:
Тот, кто не победил свое чувство собственной важности, не может продвинуться к просветлению. Однако если сердце его чисто, тогда инструкции духовного учения могут проникнуть к нему, как капля масла пропитывает чистое полотно. В этой связи я расскажу тебе древнюю легенду. Давным давно я спросил Бхушунду, кого в этом мире он считает глупым и заблуждающимся.
Бхушунда ответил:
Один человек жил на вершине холма. Он было глуп и развлекался как мог чувственными удовольствиями, но однажды он решил жить так, чтобы жить как можно дольше. Через долгое время в нем возникло понимание, что ему надо достигнуть такого состояния, где не было бы рождения и смерти. Приняв такое решение, он пришел ко мне. Поприветствовав меня должным образом, он спросил: «Эти органы чувств постоянно возбуждаются желаниями и требуют удовлетворения, и они — источник бесконечной боли и страдания. Я это понял и потому ищу спасения у твоих ног».
Человек продолжил:
Молю тебя, расскажи мне о том, что бесконечно и что свободно от роста и разрушения, что чисто, бесконечно и безначально. Ибо до сих пор я жил как будто во сне, а теперь пробуждаюсь. По доброте своей, спаси меня от этого ужасного огня непонимания.
Живые существа рождаются, стареют и умирают, — и все это не ради добродетели или освобождения. Кажется, нет конца этому огромному безумному обману. Центры удовольствия в этом мире меняются постоянно и только усиливают иллюзию. Я не нахожу в них наслаждения. Желание таких наслаждений теперь сгорело дотла в огне различения. Я хорошо понимаю этот хаос, вызванный зрением, слухом, чувствами запаха, вкуса и прикосновения. Что мне делать с этими повторяющимися наслаждениями? Даже после тысяч лет удовольствий никто не утоляет свои желания. Даже если кто-то правит всем миром со всеми соответствующими удовольствиями, — разве в этом есть что-то прекрасное? Ведь все это все равно подвержено разрушению и смерти. Молю тебя, расскажи мне, чего надо достичь, чтобы я мог быть удовлетворен навсегда.
Я теперь четко понимаю ядовитую природу всех переживаний, приносимых нам органами чувств, они только умножают мои страдания здесь. Только тот настоящий герой в этом мире, кто решил биться с этой ужасной армией, называемой нашими органами чувств. Чувство эго, чувство собственной значимости, руководит этой армией. Она полностью окружила этот город, известный как тело. Даже святые должны бороться со своими органами чувств. Только победившие в этой битве действительно велики, остальные — только живые машины.
Нет иного лекарства для этой болезни удовлетворения чувственных прихотей, кроме твердого отказа от желания удовольствий — не помогут ни лекарства, ни посещение святых мест, ни мантры. Я был ограблен своими чувствами, как одинокий путник бывает ограблен и брошен в густом лесу. Эти чувства грязны и приводят к большому несчастью. От них рождается жадность. Их трудно побороть. Они ведут к перерождению. Они — враги мудрых людей и друзья для глупцов. К ним обращаются проигравшие, и их отгоняют победители. Они бродят свободно в темноте непонимания, как чудища. Они пусты и бесполезны и, как сухие листья, достойны только сожжения.