5–9. Есть еще и третья ужасная форма времени – безумная судьба, называемая критантой, смертью или окончанием. В облике аскета, украшенного черепами, смерть танцует свой разрушительный танец в этом мире. Танцор Кританта очень привязан к своей любимой супруге Нияти – изначальному закону, о муни. Священная нить, состоящая из трех прядей – божественной змеи Шеши, лунного луча и стремительного потока Ганга – обвивает его грудь сансары. Украшения Кританты – золотые браслеты Солнца и Луны на его предплечьях, а в руке, о брахман, он держит прекрасный лотос горы Меру. Его одеяния – небеса, усыпанные бессчетными искрами звезд, убранные цветами облаков Пушкара и Аварта и омытые в белизне океана молока.
10–14. Его неразлучная возлюбленная супруга Нияти, изначальный закон, танцует перед ним бесконечный, завораживающий танец. Приходящие и уходящие зрители – недолговечные живые существа, взирающие на ее игривый чарующий танец на сцене этой вселенной. Миры богов украшают ее тело восхитительными гирляндами, а ее длинные волосы – срединное пространство, простирающееся от нижних миров до райских небес. Ее ступни – нижний адский мир, блистающие и звенящие браслеты на ее щиколотках, нанизанные на нить дурных деяний, – огни преисподней. Бог смерти Яма – ее лицо, которое Читрагупта, его блюститель, украсил и умастил мускусом записей всех человеческих деяний.
15–19. Во время гибели вселенной, следуя знакам своего мужа Времени, Нияти танцует свой ужасный танец смерти под звуки рушащихся гор. По бокам от нее качаются гирлянды павлинов бога Кумары, с устрашающими криками она вращает тремя своими огромными глазами. Она сияет взметающимися ввысь ожерельями отрубленных голов, которые растрепанными волосами напоминают лучи луны, а взмахами золотых волос походят на опахала, украшенные прекрасными цветами. Вместе с ней подпрыгивают ее гирлянды сухих тыкв, напоминающих утробу Бхайравы размером с гору. Они гремят вместе с ее миской для подаяния, являющейся телом Индры с сотнями глаз. Во время этого танца украшения из палок тощих, иссохших тел наполняют пространство, и кажется, что танцовщица, вызывающая разрушение всего, пугает сама себя.
20–25. Так удивительно выглядит эта богиня, исполняющая в конце эпохи танец разрушения вселенной. Ее убранство – гирлянды прекрасных лотосов бесчисленных голов вселенской божественной формы. От ее танца в конце эпохи сталкиваются с громкими ужасающими звуками облака Пушкара и Аварта, и от этого разбегаются в разные стороны небожители. В этом танце распада луна и солнце сияют, как серьги Нияти, а звезды на глубоком небе, залитом лунным светом, качаются, как павлиньи перья ее опахала. В правом ухе у нее сияет костяное украшение Гималаев, в левом – красивая золотая серьга великой горы Меру. Вторая пара серег богини – солнце и луна, украшающие полукружья щек Нияти. Пояс на ней – хребты гор Локалока. Ее серьги раскачиваются, отбрасывая отблески молний, и от ветров взлетают одежды из облаков.
26–29. Остатки прошлых миров стали как будто острыми копьями, дротиками, мечами и булавами, украшающими бога времени Кританту. В его руке качается длинная веревка лишающей свободы сансары. Вокруг его шеи сияет цветочная гирлянда живых существ, нанизанная на бесконечную нить наслаждений. Его плечи украшают браслеты семи океанов, сияющие драгоценными камнями морских чудовищ жизней. Густые волосы на его теле – множество удовольствий и страданий, полных раджаса и темных от тамаса, завитки этих волос – сплетения людских привычек и обычаев.
30–31. Когда Кританта заканчивает свой танец разрушения, у него пропадает желание танцевать. Потом вместе с Создателем он снова принимается за игру, заводя новый танец. И вновь начинается творение с украшениями из старости, страданий, печалей и потерь.
32. Так снова и снова Время создает бесчисленные творения с разнообразными мирами, лесами, с разными обычаями, с живыми существами и неживыми предметами, как мальчишка без устали лепит из глины свои игрушки.
Такова сарга двадцать пятая «Развлечения смерти» книги первой «О разочаровании» Маха-Рамаяны Шри Васиштхи, ведущей к Освобождению, записанной Валмики.