35–37. Весь этот мир всегда меняется: трус побеждает сильного, один уничтожает сотню, безвестные становятся великими. Люди то появляются, то исчезают, как неисчислимые волны вздымаются и падают вниз под воздействием течений и водоворотов. Детство скоро проходит, затем быстро пролетает юность с ее забавами, и наступает старость. Если даже тело изменяется, можно ли ожидать постоянства во внешних вещах?
38–41. Ум – актер, непрерывно чередующий роли в разных ситуациях. Он то счастлив, то несчастен, то просто спокоен. Сейчас одно, потом другое, потом третье: он, как играющий ребенок, без устали забавляется игрушками и ломает их. Он создает, порождает, поддерживает, поглощает и уничтожает человека непрерывно, как день и ночь сменяют друг друга. Существа этого мира появляются и пропадают. Ни счастье, ни несчастье человека не постоянны.
42–43. Время играет со всеми живыми существами в жестокую игру, повергая в страдания всех без разбора, не делая исключения даже для разумных и не нарушающих законов. С раскидистого дерева сансары ветер времени каждый день роняет зрелые и незрелые плоды бесчисленных существ трех миров.
Такова сарга двадцать восьмая «О постоянном разрушении всего» книги первой «О разочаровании» Маха-Рамаяны Шри Васиштхи, ведущей к Освобождению, записанной Валмики.
Сарга 29. О непостоянстве всего.
Рама продолжил:
1–4. Когда в моем могучем уме пылает такой пожар заблуждений, в нем сгорают желания чувственных наслаждений, как в озере не возникают пустынные миражи. День ото дня пребывание в сансаре становится для меня все нестерпимее, как горечь плода дерева ним возрастает по мере его созревания. В уме людей, о царь, день ото дня возрастает низменность, а чистота и доброта оставляют их, как день за днем разрастаются заросли колючек. С моралью и законами считаются все меньше, и они незаметно и беззвучно день ото дня пропадают, подобно горошинам, выпадающим из высохших и раскрывающихся с треском стручков.
5–9. Безмятежность одиночества и избавление от беспокойства лучше, о великий мудрец, чем власть царя, бесчисленные наслаждения и тревоги. Я не желаю радоваться прекрасным садам, не жажду развлекаться с женщинами, богатство не доставляет мне наслаждения. Я хочу спокойствия ума. О отец, мир недолговечен и не приносит счастья, желания неодолимы. Как я могу усмирить ум, подверженный непостоянству? Я не желаю смерти и не стремлюсь к жизни. Я хочу просто быть собой, свободным от лихорадки желаний. К чему мне царство, к чему удовольствия, богатства и вожделения? Все это возникает только из чувства «я», но я от него отказался.
10–13. Цепь рождений связывает нас крепкими узами органов чувств, подобно узлам на кожаной веревке. Тех связанных, кто стремится к освобождению, я считаю лучшими из людей. Ум возбуждается мирской красотой женщин и стараниями бога любви, как тяжелые слоны топчут ногами нежные лотосы. Если я сейчас не смогу исцелиться чистым рассудком, о великий муни, когда еще я смогу вылечить свой ум? Настоящий яд – это чувственные страдания, а не то, что называют ядом. Обычный яд только единожды убивает тело, а возбужденные чувства разрушают многие жизни.
14–20. Ни удовольствия, ни страдания, ни друзья, ни родственники, ни рождение, ни смерть – ничто не связывает ум познавшего истину. О мудрый, лучший из знающих прошлое и будущее, я молю тебя научить меня как освободиться от беспокойств, страха и душевных страданий. Ужасный лес невежества, окутанный сетью обусловленностей и заросший колючими кустами страданий, полон отвесных скал и расщелин. О мудрый, я могу выдержать, когда впиваются в мое тело острые зубья пилы, но не способен терпеть ран чувственных желаний, возникающих в сансаре. Мирские понятия «это есть, этого нет» влекут к заблуждению и заставляют содрогаться ум человека, как ветер поднимает и носит клубы пыли. На нить желаний нанизаны все живые существа, подобно жемчужинам в ожерелье, и ум среди них – самое главное украшение, вечно сияющее светом безграничного чистейшего Сознания. Я срываю это украшение змеи времени, вовлекающее в сансару, как лев легко разрывает поймавшие его сети.
21–23. О лучший из знающих истину, разгони светочем истинного знания тьму моего невежественного разума в туманном лесу сердца! Нет таких страданий, о великий, что не исчезают в компании мудрых умом, которая подобна луне, сияющей во тьме ночи. Жизнь похожа на хрупкую каплю воды, висящую в облаке, гонимом ветром. Наслаждения сверкают вокруг быстрыми молниями. Волнения и игры юности подобны потокам воды. Постигнув это, я твердо настроен в скором времени успокоить свой ум.