Рама продолжил:
1–6. Когда жизнь есть капля воды, повисшая на дрожащем листе дерева на вершине горы, или краткий блик луча лунного месяца, украшающего Шиву; когда презираемое тело подобно вибрирующей коже на горле квакающей в болоте лягушки, а компания даже хороших людей, родственников и друзей представляется душащей петлей; когда в окружении ветров обусловленностей сверкают молнии глупых желаний и надежд, а в пугающих тучах наваждений слышны раскаты грома; когда ужасный торопливый павлин жадности исполняет танец разрушения, а коварное дерево страданий бурно расцветает; когда беспощадный кот смерти без устали выслеживает мышей всех живых существ, падающих откуда-то с небес, – какой существует метод или путь, какие возможны мысли и где прибежище? Как не превратить жизнь в опасный лес, устремленный к разрушению?
7–12. Нет ничего ужасного и бесполезного ни на земле, ни в небесах, ни среди богов, что мудрые не могли бы сделать прекрасным. Как эта ужасная сансара, полная ошибок и заблуждений, может стать ублажающей и чуждой глупости? От омовения молоком созревающих надежд на прекращение всех страданий сансара обретает красоту, как весна убирает землю свежими чистыми цветами. Что очистит нектарное сияние луны разума от грязи желания, сделав его девственно чистым? Примеру кого, одолевшего видимое творение и избавившегося от соблазнов миров этого и следующего, надо следовать, чтобы выбраться из этого леса сансары? Как тяжелые болезни привязанностей и отвращений и бесконечные волны удовольствий могут не касаться человека, несомого океаном сансары?
13–17. О лучший из мудрых, как познавшие истину своей природы остаются вне сансары, даже находясь в этом огне страданий, подобно ртути, что не меняется, пусть и брошенная в пламя? Ведь невозможно, пребывая в этом мире, обойтись без мирских действий, как попавший в океан не может остаться сухим. Даже лучшие действия в этом мире не свершаются без пристрастий, отвращений и без заинтересованности в счастье или несчастье, как нет огня, который бы не обжигал. Все живое во всех трех мирах связывается понятиями ума, и это невозможно прекратить, не обладая подходящим методом. Объясни мне этот прекрасный метод! Научи меня этому замечательному способу, который поможет мне перестать страдать, действуя в этом мире или не действуя.
18–26. Как и чем достигается высочайшее понимание, и что это за истина, с помощью которой ум полностью очищается и обретает изначальное, высшее спокойствие? О мудрый, объясни мне свое знание, открой, как рассеять заблуждение. Научи меня, как освободиться от страданий. О брахман, если такого метода не существует, или ты, зная его, не откроешь его мне, а я сам не смогу достичь этого непревзойденного спокойствия, тогда я, оставив все желания и ощущение своей отдельности, откажусь от еды и воды, отрину одеяния и отвергну выполнение действий и обязанностей – омовений, подаяний пропитания и всего остального. Я отрекусь от любых действий, хороших или плохих. У меня не осталось другого стремления, кроме желания оставить свое тело, о мудрый. Совершенно без страха и сомнений, без чувства «я» и «мое» я останусь неподвижным и молчаливым, уподобившись нарисованной фигуре. Затем постепенно я откажусь от необходимости делать вдохи и выдохи, и в этом состоянии оставлю бесполезное тело. Оно – не я, и ничто не мое. Успокоившись, как лампа, в которой кончилось масло, оставив все, я покину умершее тело.
Валмики сказал:
27. Произнеся это, Рама, прекрасный, как чистая луна, с умом, сияющим высшим самопознанием, замолчал перед великими мудрецами, как замолкает синегорлый павлин, уставший от своих криков, приветствующих тучи.
Такова сарга тридцать первая «Вопросы Рамы» книги первой «О разочаровании» Маха-Рамаяны Шри Васиштхи, ведущей к Освобождению, записанной Валмики.
Сарга 32. Одобрение небожителей.
Валмики сказал:
1–4. Когда лотосоокий царевич Рама закончил свою речь, пресекающую все заблуждения ума, все собравшиеся, с широко распахнутыми от восторга глазами, поднялись. Даже волосы на их телах встали дыбом, пройдя сквозь одежды, как будто прислушиваясь к его словам. Слушатели освободились от мирских обусловленностей и обрели бесстрастие. На мгновение их как будто омыло волнами океана нектара. Внимая словам благословенного Рамы, они исполнились внутреннего блаженства и замерли, как недвижные изображения.
5–11. Раму слушали Васиштха, Вишвамитра и другие мудрецы, присутствующие в зале собраний; главные советники Джаянта и Дришти, изощренные в политике; могучие цари во главе с Дашаратхой, жители города и приезжие, царевичи, брахманы и последователи разных учений об истине; а также друзья и слуги, птицы в клетках, застывшие игривые антилопы; лошади, поднявшие головы от травы; женщины во главе с Каусальей, замершие неподвижно на балконах, стараясь не звенеть своими украшениями; птицы в садах и на вершинах дворцов, прекратившие щебетать и хлопать крыльями; сиддхи и небожители, божественные музыканты гандхарвы и киннары; величайшие мудрецы Нарада, Вьяса, Пулаха и другие; а также различные боги и божества, чародеи видьядхары и великие змеи – все слушали удивительные и полные мудрости слова Рамы.