— Беда, начальник, — ответил Костинз. — Пожар.
Кабал накинул пальто и выбежал навстречу хаосу. Всё и вся носились туда-сюда как угорелые,
не зная, что делать. Даже Твари из "Поезда-призрака" были тут как тут — подбегали к людям и
визжали в лицо.
— Эй! Твари! — рявкнул он. — Возвращайтесь в укрытие, пока не рассвело.
Те замялись.
— Немедленно!
Твари ушли.
Рядом появился Хорст.
— Извини, Йоханнес. Мне тоже уже пора уходить. Лучшего времени для пожара не найти.
Кабал резко крутанулся и сердито посмотрел на брата.
— Ты что хочешь сказать? Я сам с этим справиться не в состоянии?
Такая реакция огорошила Хорста, несмотря на его почти железное самообладание.
— Да нет же. Вовсе нет. Я подумал... — он посмотрел на горизонт. Солнце появится с минуты
на минуту. — Слушай, сейчас некогда спорить. Мне пора.
Воздух заколебался, и Кабал остался один.
Солнце озарило сцену победы упрямого разума и непоколебимого здравого смысла над
неистовыми естественными процессами. Монтажники и зазывалы тушили пожар, передавая по
цепочке вёдра с водой. И наконец-то нашёл себе применение Горацио, Человек-Шланг.
— Эй! Крошка! — замурлыкал он, когда был в руках у Лейлы. — Давай, разожги во мне огонь!
— Не дай ему возбудиться, а то мы пожар никогда не потушим, — рявкнул Кабал, весь в саже и
злой как собака.
Через час от огня ничего не осталось. От трёх павильонов, четырёх торговых палаток и машины
под названием "Тактично приукрашу ваш вес" тоже. Кабал снова и снова кружил над обломками, как
стервятник над шумной компанией зомби, злобно шипя на каждого, кто пытался с ним заговорить. В
огромной луже воды голышом сидел Неандерталец. Рядом с ним лежала обуглившаяся вывеска:
"Замороженный человек! Десять миллионов лет был погребён в сибирских льдах!"
— Что творится, чувак? — спрашивал он у каждого, кто проходил мимо.
Кабал внезапно остановился, принюхался и носком одного из угробленных ботинок ручной
работы перевернул кусок дерева. Показалась лужица жидкости; то, как она двигалась и блестела,
говорило о том, что её вязкость больше, чем у воды. Он опустился на колени, испортив в придачу и
брюки, и вдохнул воздух над лужицей. Подошёл Костинз и тоже осторожно принюхался. Кабал встал,
его вымазанное в саже после пожара лицо угрожающе побледнело.
— Какое-то горючее — тихо сказал он.
— Да ну? — Костинз понюхал ещё раз. — По-моему, пахнет бензином.
— Поджог.
— Так решайте что-нибудь.
По стуку в дверь Билли Батлер понял, что к нему гости. Хотя, скорее всего, подсказкой
послужило то, что дверь вышибли, сорвали с петель, и зашвырнули в соседний округ.
— Опять ты, — сказал он, скривившись при виде Кабала. Снаружи доносились шлепки —
Джоуи удерживал подопечных Батлера от того, чтобы прийти тому на помощь.
— Я полагал, — начал Кабал, медленно и осторожно, — что мы договорились, Батлер.
— Чё-то я не припомню...
— Я полагал, — продолжил Кабал, — что мы друг друга поняли. Ты держишься подальше от
моей ярмарки — я оставляю тебя в живых.
— Я всю жизнь этим бизнесом занимался и....
— Да, ты верно подметил, мистер Батлер. Мистер "Я занимался этим бизнесом всю жизнь
испокон веков". Прошедшее время. Смекаешь? Всё кончено, и всё потому, что ты решил прыгнуть
выше головы.
Батлер сменил курс.
— Это вообще-то частная собственность. Если ты не...
— Ушам не верю! Я ему говорю о его неминуемой гибели, а он о правонарушениях твердит.
Батлер помедлил. До него, кажется, начало доходить.
— Ты чё? Убить меня хочешь?
— Да. Возможно.
Никогда не говори человеку, что намерен его убить, напомнил он сам себе. Получается не так
естественно.
— Почему?
— Почему? Ты пытался сжечь мою ярмарку!
Батлер скрестил руки на груди и самодовольно улыбнулся.
— Докажи.
— Батлер, постарайся... Я присяду, ладно? Постарайся понять, я тебе не полиция. Мне не
нужны улики, ни настоящие, ни поддельные. Достаточно лишь обоснованного подозрения, а ты,
Батлер, весьма подозрителен. Если бы, в эту самую минуту, кто-нибудь тестировал измеритель
подозрительности, он бы воскликнул: "Вот это да, это же самый подозрительный объект, что я видел.
Ну надо же! Он выглядит совсем как Билли Батлер, всемирно известный поджигатель и никудышный
лжец".
Батлер поразмыслил над тем, что сказал Кабал, и счёл это вполне разумным.