Я снова кивнула, чувствуя себя нелепой школяркой. Он подошёл к столу, ловко взял птицу и принялся её ощипывать. Я неловко переминалась с ноги на ногу, потом скинула пальто и наконец присела на краешек стула.
— Я могу помочь? Хотя бы овощи почистить?
— Нет. Просто сидите.
Я послушно сложила руки на коленях, но тишина всё сильнее давила на уши. В нормальном мире люди в такие моменты болтают о пустяках. А мне о чём говорить с ним? Рассказывать о себе? О том, от чего я сбежала? Спасибо, не хочу. Спросить о нём? Он и двух слов не скажет, буркнет что-нибудь невразумительное. Но в его молчании сквозила не столько тактичность, сколько отстранённость. Меня это задевало и одновременно тянуло к нему, как к неразгаданной тайне.
— Вы давно тут живёте? — сорвалось у меня наконец, и я мысленно назвала себя идиоткой. Ну просто гениальный вопрос.
— Всю жизнь, — последовал ожидаемый лаконичный ответ.
— А это… сколько? — не унималась я, чувствуя, как глупею с каждой секундой.
— Много.
Тем временем он закончил с птицей. Подошёл к большой плите, растопил её, поставил сковороду. Принёс мясо и принялся разделывать, а затем нарезать его быстрыми, уверенными движениями. Нож в его руке был не просто инструментом — он словно стал продолжением тела, смертоносным и невероятно точным.
— А вам не страшно тут жить? — снова выдавила я и тут же куснула себя за язык. — Рядом столько диких зверей…
Какая глупость. Говорить мужчине, да ещё такому, о страхе — верный способ его разозлить или оскорбить. Но Фенрир даже бровью не повёл.
— Когда я был маленьким, бывало страшно, — сказал он, не отрываясь от работы. — Особенно когда впервые встретил медведя. Но потом привык.
— Ого, — прошептала я. — Я даже не представляю, что бы делала на вашем месте.
Он вдруг поднял на меня взгляд, и его синие глаза приковали меня к месту.
— Представлять не надо, Элинор. Если увидите что-то страшное или странное — не думайте. Просто бегите. Со всех ног. Но только не так, как сегодня. Хорошо?
Меня передёрнуло от его интонации. В этих словах не было просьбы — это был приказ, продиктованный знанием чего-то, чего я не понимала.
— Мне… мне может угрожать опасность? — тихо спросила я.
— Со мной — нет. Но я не смогу защитить вас, если вы уйдёте в лес одни.
Когда он это говорил, от него исходила почти физическая волна уверенности и силы. В тот миг я действительно почувствовала себя в полной безопасности. Под защитой. Это было новое и пьянящее ощущение.
Он поставил на плиту чайник и принялся помешивать мясо, которое уже зашипело на сковороде, наполняя кухню аппетитным ароматом.
— Я провела инвентаризацию в погребе и в кладовой, — сообщила я, пытаясь вернуть разговору деловое русло.
— Уже? — он бросил на меня короткий взгляд. — Вы быстрая.
— Конечно. Я же должна понимать, с чем имею дело. Или вы думаете, я безответственная?
Он на несколько секунд задержал на мне свой пронзительный взгляд.
— Нет. Я думаю, вы слишком много напрягаетесь по пустякам. Я вас не съем.
Я почувствовала, как по щекам разливается горячая краска, и отвернулась. Чёрт! Неужели он намекает на вчерашний инцидент с полотенцем? Нужно было сменить тему, и побыстрее.
— Эм, ну, в общем… я подумала, что завтра можно съездить в город. Я набросала список. — Я потянулась в карман за сложенным листком, чувствуя неловкость. Просить деньги, даже на хозяйство, всегда было для меня унижением. — Мне нужны будут… средства.
— Хорошо. Берите всё, что нужно, и просите записать на мой счёт.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Вы хотите сказать, что все в городе вас знают?
— Это не совсем город, — усмехнулся он уголком рта. — Так называется, а по факту — большая деревня. Вы сами всё увидите. И да, не переживайте. Что бы вы ни взяли, я со всем разберусь.
Он помолчал, перекладывая мясо на тарелки, а потом добавил, не глядя на меня:
— Купите себе тёплую куртку. За мой счёт.
О, это было равносильно волшебной фразе «ни в чём себе не отказывай», о которой мечтает каждая женщина. Но во мне тут же зашевелился старый червь сомнения. Подачки? Сначала дорогая куртка, а потом ожидание «благодарности»? Нет уж. Я прищурилась.
— Нет, спасибо. Всё в порядке, я сама могу купить себе куртку.
Он поставил тарелку передо мной с таким стуком, что я вздрогнула, и уставился на меня прямым, твёрдым взглядом.
— Вы здесь находитесь на моём попечении. Я за вас отвечаю. Считайте, что я вложился в вашу рабочую униформу, если вам так проще.
Я невольно фыркнула.
— У вас интересные взгляды на униформу.