— Фенрир, старина! — Казимир театрально распахнул руки, но в его жесте чувствовалась напряжённость.
— Ты никогда так рано не приезжал, — проигнорировал приветствие Фенрир, делая шаг вперёд.
— Раньше не было причин, — парировал Казимир, и его беззаботный тон слегка померк. — Появились обстоятельства.
Фенрир сузил глаза, в которых на мгновение вспыхнула и тут же погасла опасная искорка.
— Что случилось?
— Жак пропал.
— В каком смысле «пропал»? — Фенрир вплотную придвинулся к нему, и воздух, казалось, сгустился от его напора. — Что ты с ним сделал?
— Я? — Казимир приложил руку к груди с преувеличенным возмущением, но я заметила, как напряглись его пальцы. — Ничего. Это… Оно.
— Хватит, — резко оборвал его Фенрир. Он перевёл взгляд на меня. — Элинор, будьте добры, пройдите к себе. Я позже приду, помогу с печкой.
— Но, я… эм… — я попыталась возразить, застряв между любопытством и обидой.
— Элинор. Пожалуйста, — в его голосе прозвучала усталая, но не терпящая возражений настойчивость.
Казимир с нескрываемым интересом наблюдал за нашей перепалкой, его насмешливый взгляд скользнул с моего покрасневшего лица на напряжённую фигуру Фенрира.
— Не пугай барышню, Фенрир, — снова вклинился он, и в его бархатном голосе зазвучала язвительная нотка. — Иначе с тобой ни одна жить не согласится.
— Заткнись, — бросил Фенрир, даже не удостоив его взглядом.
— Вы сказали, что кто-то пропал, — не унималась я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Это серьёзно?
Казимир небрежно махнул рукой, пытаясь изобразить лёгкость, но его улыбка стала неестественной, натянутой.
— С Жаком такое порой случается. Не тревожьтесь, милая. Он иногда уходит в лес, и мне приходится просить Фенрира его разыскать. Наверное, просто перебрал на охоте и уснул где-нибудь под ёлкой.
Но он лгал. Я отчётливо слышала, как он произнёс это странное слово — «оно». Да и вряд ли этот ухоженный, изнеженный пижон мог водить компанию с каким-то пропойцей-охотником.
— Я поищу его, — Фенрир бросил на Казимира тяжёлый, испепеляющий взгляд. — Это уже не в первый раз. Ступайте к себе.
Я на мгновение замешкалась, но, понимая, что при мне они не станут говорить откровенно, сжала пальцы в кулаки, развернулась и направилась к своей комнате.
Жутко. Непонятно. И какой же чёрт занес меня именно сюда? У меня даже нет денег, чтобы как следует заправить машину и уехать отсюда подальше, не говоря уже о том, чтобы снять где-то жильё на пару месяцев. Хочу я того или нет, но придётся здесь остаться и привыкать ко всем этим странностям.
А на душе было чертовски неспокойно. И дело было не только в пропавшем Жаке или загадочной горничной. Несмотря на все слова Фенрира, я совершенно точно что-то видела в том лесу — и теперь этот тревожный образ навсегда врезался в память.
7
Фенрир действительно пришёл позже. Стук в дверь прозвучал так резко, что я чуть не подпрыгнула на месте. Он вошёл, не глядя в мою сторону, и молча принялся возиться с печью. Я сидела на кровати, поджав ноги, и наблюдала, как под грубой тканью его рубахи играют мышцы спины при каждом движении.
— Дрова кладите вот так, крест-накрест, — его голос грубо разорвал тишину. — И щепу сначала, побольше. Без щепы не разгорится.
Он делал всё быстро, точно, без единого лишнего жеста. Вскоре в печке уже весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены уютные, пляшущие тени. Мне страшно хотелось спросить о Жаке, о том странном слове, что обронил Казимир, но весь его вид — сведённые плечи, опущенный взгляд — ясно говорил: «Не лезь». Мы почти не разговаривали. Только по делу.
Перед уходом он сухо, по пунктам, объяснил, как доехать до города.
— Не заблудитесь, дорога одна.
Я осталась одна в тепле, которое он для меня оставил. На душе было и обидно, и досадно, и даже трогательно. Эта грубоватая забота… Мой бывший муж Марк никогда ничего не делал просто так. Каждое его действие требовало оваций, благодарностей, восхищения. А этот… просто сделал. И ушёл.
Утром я наготовила целую сковороду яичницы с колбасой, нарезала хлеб, поставила чайник. Но в полной, гнетущей тишине столовой есть совсем не хотелось. Звук ложки о тарелку отдавался гулким эхом в пустом зале. Ни Казимир, ни Фенрир так и не спустились.
Ну и чёрт с вами. Я помыла посуду и, натянув своё жалкое городское пальто, вышла к машине.
И замерла прямо на сиденье. Стрелка датчика уровня топлива упрямо показывала «полный бак». Я сжала руль. Это был он. Кто же ещё? Никаких случайностей в этом забытом богом месте не происходило. На душе стало тепло и щемяще-нежно.