В отчаянии я с силой пнула ствол и тут же пожалела — дерево и не дрогнуло, зато я, кажется, отбила палец.
Что же делать?
Первый вариант — вернуться в деревню. Но к кому я пойду? Единственный, кто отнёсся ко мне по-человечески, был хозяин мастерской. Но что он сможет сделать? Позовёт на помощь? Вряд ли кто-то согласится ночью, в такую тьму, расчищать заслон ради незнакомки.
Второй вариант — идти до виллы пешком. А сколько это — три километра? Четыре? В полной темноте, по заснеженной дороге, с навязчивым чувством, что за мной пристально следят из чащи… Я сглотнула подступивший к горлу комок.
Только вилла. Фенрир, каким бы угрюмым и закрытым он ни был, по крайней мере, не смотрел на меня как на кусок мяса. Я уже собралась с духом и развернулась, чтобы идти, как вдруг…
Сначала я подумала, что это просто ветер завывает в ветвях. Но звук повторился — отчётливый, человеческий. Крик о помощи. Далекий, слабый, но совершенно реальный.
Я замерла, вглядываясь в тёмную чащу. Воображение. Наверняка. Просто нервы сдают после всего, что случилось за день.
— Помогите! — снова донёсся крик, и в нём слышалась настоящая, животная мука.
Жак. В памяти тут же всплыло это имя. Может, это он? Что, если Фенрир так и не нашёл его? Значит, он уже второй день бродит по лесу — раненый, замёрзший, и сейчас он всего в сотне метров от дороги, а я — его единственный шанс.
Эта мысль заставила меня сделать шаг вперёд, но ноги будто вросли в снег. Воспоминание о предупреждении Фенрира прозвучало в памяти чётко и ясно, словно он стоял рядом: «Когда начнёт темнеть, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах».
А что, если это ловушка? — тут же прошептал внутренний голос, продиктованный моим всегда настороженным инстинктом выживания. Слишком уж удобно — я остаюсь одна на пустынной дороге, и тут же раздаётся крик. Но с другой стороны… а если это правда? Я представила себя на его месте — брошенной, истекающей кровью в снежном плену, и этот образ перевесил все страхи.
Чёрт побери.
— Эй! — крикнула я изо всех сил, не сходя с места. — Вам помочь? Вы ранены?
В ответ донёсся новый крик — ещё более слабый, полный отчаяния. Мои сомнения рухнули. Я не могу просто так уехать.
— Я иду! Держитесь! — крикнула я, делая первый шаг с дороги в тёмный, почти чёрный провал между деревьями.
Снег окружил меня сразу — густой, непролазный, забираясь в сапоги и цепляясь за подол пальто. С каждым шагом я увязала всё глубже, будто лес не хотел меня отпускать. Воздух стал густым, ледяным и тяжёлым, словно я вошла в другое измерение, где не было места свету и теплу. Свет фар моей машины быстро растворился за спиной, поглощённый частоколом тёмных стволов.
— Помоги! — голос прозвучал слева, гораздо ближе.
Я свернула, продираясь сквозь низкие, цепкие ветки, которые царапали лицо и руки, словно живые существа, пытающиеся удержать меня. Хруст снега под ногами казался оглушительно громким в этой гробовой тишине.
— Я здесь! Кричите громче! — позвала я, останавливаясь, чтобы перевести дух.
В ответ — лишь звенящая, давящая тишина, нарушаемая свистом ветра в вершинах елей. Я замерла, прислушиваясь, но слышала только бешеный стук собственного сердца. И тогда голос раздался снова, но теперь уже справа, и в нём проскользнула новая, леденящая душу нота — уже не страдание, а скорее… насмешка.
— Элинор… Сюда…
У меня похолодели пальцы ног даже в сапогах. Откуда он знает моё имя? Никто в деревне не мог его назвать. Ледяная рука страха сжала горло.
— Кто вы? — крикнула я, и мой голос, слабый и дрожащий, бесследно поглотила лесная мгла.
— Иди сюда… Всё прощу… — прошептал лес, и этот шёпот, шершавый и влажный, на мгновение приобрёл жутко знакомые, ненавистные интонации. Интонации Марка.
По спине побежали ледяные мурашки. Этого не может быть. Это галлюцинация. У меня начинается приступ. Тот самый, про который он так любил говорить, оправдывая свои избиения: «Ты не в себе, дорогая, ты сама не знаешь, что творишь». Я схватилась за голову, пытаясь физически выдавить из себя этот навязчивый голос.
— Нет! — прошипела я, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Со мной всё в порядке! Я здорова! Ты не настоящий!
Голос рассмеялся — тихий, шелестящий, ползучий смешок, который раздавался сразу со всех сторон, будто сами деревья, земля и воздух издевались надо мной. Он играл со мной, как кошка с мышкой. Водил по кругу, то приближаясь, то отдаляясь, заманивая всё глубже в чащу. Я уже потеряла ориентацию. Кругом были лишь бесконечные, безликие стволы, давящая темень и этот ужасный, преследующий меня голос, который то становился голосом Марка, то превращался в незнакомый шёпот.