Мужчина внимательно, почти пристально посмотрел на меня. Его пронзительные синие глаза, казалось, видели меня насквозь — промёрзшую, испуганную, но отчаянно упрямую.
— Ладно, — бросил он наконец, и в его голосе послышались первые нотки снисхождения. — Справитесь. Где ваши вещи?
— В машине.
Он без лишних слов направился к моей машине. Я открыла багажник, где скромно ютился один-единственный чемодан. Вся моя прежняя жизнь уместилась в эти пару десятков килограммов. Мужчина легко поднял его, словно он был совершенно невесомым.
— Идёмте.
Было непривычно и... неожиданно приятно, что кто-то несёт мои вещи. Мелочь, а согревала душу.
— Меня зовут Элинор, — нарушила я молчание, чувствуя, как оно становится всё тяжелее.
— Фенрир.
— Необычное имя.
— Для здешних мест — вполне обычное, — отрезал он, не глядя на меня.
Мы переступили порог дома, и контраст с внешней сказочной картинкой оказался разительным. Прихожую освещали тяжёлые дубовые балки на потолке, под ногами скрипел каменный пол, а грубоватая, но добротная мебель словно хранила следы многих поколений. В воздухе стоял густой запах старины, древесины и дыма. В углу, у огромного камина, замерло чучело исполинского волка — настолько реалистично выполненное, что по коже невольно пробежали мурашки. На стене висела пожелтевшая от времени карта охотничьих троп.
— Какой старый дом... — прошептала я, медленно поводя взглядом по интерьеру.
— Остался в наследство, — Фенрир бросил беглый взгляд на потемневшие от времени стены. — В нашей семье он давно. Многое повидал на своём веку. Как и я.
Он повёл меня по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени под ногами жалобно скрипели и слегка прогибались, заставляя меня инстинктивно ухватиться за массивные перила.
— Здесь так... уединённо, — заметила я, стараясь ступать осторожнее. — Даже сеть не ловит.
Фенрир слегка обернулся, и в его глазах мелькнула какая-то хитрая искорка.
— В этом есть свои преимущества. Ничто не отвлекает. Не мешает оставаться наедине с природой. Разве вам не нравится?
— Думаю, я смогу привыкнуть, — ответила я, и в этот самый момент моя нога соскользнула с неровной ступеньки.
Он мгновенно обернулся и крепко схватил меня за локоть, удерживая от падения. Его рука была обжигающе горячей, даже сквозь одежду. Тепло от неё волной разлилось по моей руке, но он очень быстро отпустил мою руку, будто обжёгся.
— Осторожнее. Лестница тут старая, — произнёс он сдержанно.
Мы подошли к двери в конце коридора. Он остановился, повернувшись ко мне, чтобы указать на комнату. И в этот момент, в тусклом свете коридора, я не удержалась — мой взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на шрамах. Не из праздного любопытства, нет. Что-то щемящее и до боли знакомое было в этих отметинах. Следы насилия, пусть и давние, отзывались во мне глухим эхом. Я сама носила невидимые шрамы, и мне вдруг дико захотелось понять его историю.
Он заметил. Конечно, заметил. Его глаза сузились, уловив моё внимание. В его взгляде не было гнева — лишь тяжёлая, усталая тень. Он на мгновение замер, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Воздух, между нами, словно сгустился, наполнившись невысказанными вопросами.
Затем он резко, почти грубо, повернулся, открыл дверь и занёс мой чемодан внутрь, поставив его на пол с глухим стуком.
— Ваша комната, — прозвучало сухо.
Он тут же сделал движение, чтобы уйти, отступить назад, в тень коридора.
— Постойте! — я невольно сделала шаг к нему. — А что дальше? Вы покажете мне дом? Объясните, что нужно делать?
Он остановился в дверном проёме. Свет из коридора падал на него так, что левая, неповреждённая часть лица была ярко освещена, а левая, со шрамами, тонула в тени.
— Сегодня — отдыхайте. Пока нет постояльцев, дел минимум. Позже я покажу вам кухню, кладовые. Гости начнут приезжать к Йолю. У вас есть время освоиться.
Он уже собирался уходить, но на пороге обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на мне, тяжёлый и оценивающий.
— И, мисс Элинор... Добро пожаловать.
Дверь прикрылась за ним почти бесшумно. Я осталась одна. Совсем одна — как и сам хозяин этого странного, старого дома.
2
Я осталась в комнате одна. Двухспальная кровать, массивный шкаф, трюмо с зеркалом в позолоченной, слегка потускневшей раме — всё выглядело прочно, старинно и… немного чужеродно. Большое окно выходило на заснеженный зимний сад. Он был красив, но какой-то заброшенной, застывшей красотой — будто его заколдовали и забыли разбудить.