— Нет, не путаете. Я экономка. Элинор.
— Очень приятно. Я Перхильда. Въехала вчера вечером, — она легко развернулась, и её юбка зашуршала по полу. — Идёмте, дорогая. Морить голодом гостя — дурной тон.
Её уверенность была настолько заразительной, что я, не сопротивляясь, поплелась следом. Она уверенно вела вниз, не глядя по сторонам, словно знала этот маршрут наизусть.
На кухне Перхильда уселась за стол, грациозно сложив руки, и принялась выжидающе постукивать пальцем по столешнице.
— Я надеюсь, вы готовите лучше Фенрира, — заявила она. — Он, конечно, силён во многих вещах, но его кулинарные познания ограничиваются мясом — вечно недожаренным и сочащимся кровью. Совершенно забывает о ценности прочих продуктов.
Я, вспомнив наш вчерашний ужин, не могла с ней не согласиться.
— Вы правы, мне стоит разнообразить его рацион, хотя бы пока я здесь. Организму нужны и другие витамины, — машинально ответила я, доставая сковороду и принимаясь за яйца и колбасу из холодильника.
— О, дорогая, вы всегда можете остаться и подольше, — весело откликнулась Перхильда, наблюдая за моими действиями с одобрением. — Не думаю, что он будет против.
— Вы, я смотрю, здешняя? — перевела я разговор, чувствуя, как снова смущаюсь.
— Да, дорогая. Родом отсюда.
— А Казимир тоже местный? Почему же вы тогда все здесь, в этом доме? Это что, своего рода санаторий?
— Это традиция, — просто ответила она. — Мы делаем так каждый год.
— Но зачем? — не унималась я, чувствуя, как разгорается любопытство. — Что вас всех сюда тянет?
Перхильда задумалась, и её взгляд стал тяжёлым, проницательным, будто она взвешивала, сколько правды мне можно отпустить.
— Слишком много будите знать — скоро состаритесь. Вы этого хотите, дорогая?
— Простите, просто… это странно, — пожала я плечами, переворачивая на сковороде шипящую колбасу.
— Что странного? — она приподняла бровь. — Вы местных-то видели? Уж лучше тут, чем среди этих деревенщин. С ними разговаривать — только время терять.
Вспомнив Ганса, его наглый взгляд и тяжёлый перегар, я невольно содрогнулась и мысленно с ней согласилась.
В этот момент на кухню вошёл Фенрир. Он замер на пороге, широко расправив плечи, и лениво потянулся, точно только что проснувшийся хищник.
— Пахнет вкусно, — произнёс он, и его низкий, грудной голос заполнил собой всё пространство кухни. — Не смог пройти мимо.
Перхильда улыбнулась, и в её улыбке было что-то материнское и насмешливое одновременно.
— А ты, как всегда, вовремя, Фенрир. Чуешь, где пища готовится.
Я разложила завтрак по тарелкам, и они оба устремились к еде с таким видом, будто не ели целую неделю. Я же отступила вглубь кухни, к раковине, решив перекусить там же и оставить их наедине. Пока я ела, я невольно ловила обрывки их приглушённого разговора.
— С каждым годом нас меньше, — сказала Перхильда, не глядя на Фенрира.
— Я знаю, — он отпил глоток чая, и его лицо омрачилось. — Лес становится беспокойнее. А люди… люди забывают.
— Забывают или боятся вспомнить? — спросила она. — Старые договорённости трещат по швам, Фенрир. Ты это чувствуешь.
— Я чувствую, что нельзя терять никого ещё, — он бросил на неё тяжёлый взгляд. — Особенно сейчас.
— Да, — согласилась она. — Но однажды тебе придётся сделать выбор. Прятаться за этими стенами дальше или выйти к нему навстречу.
— Свой выбор я уже сделал, — отрезал Фенрир. — Я охраняю то, что мне дорого.
Их диалог был наполнен намёками и недомолвками, которых я не понимала, но от которых по коже бежали мурашки. Было ясно, что при мне они не скажут ничего важнее. Я доела последний кусок и принялась мыть посуду, стараясь производить как можно меньше шума.
Когда я уже вытирала руки, ко мне приблизился Фенрир.
— Перхильда вас не замучила? — тихо спросил он. — Она может быть очень… настойчивой.
Я помотала головой.
— Всё в порядке. Она… интересная.
— Рад, что вы нормально поели, — в его глазах мелькнуло короткое одобрение. — После вчерашнего я беспокоился.
— Да уж, — вздохнула я. — После вчерашнего я думала, что не смогу есть вообще никогда.
— Постарайтесь забыть, — сказал он твёрдо. — Всё будет в порядке.
— Сложно забыть, — прошептала я, глядя на него и чувствуя, как подкатывает тошнота от воспоминаний. — Его будто что-то рвало на части. Я даже не представляю, что это было.
Он нахмурился, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь себя.
— Элинор, это был медведь, — произнёс он убеждённо, почти настаивая. — Поверьте, эти животные способны и не на такое. Иногда они не впадают в спячку, если не накопили достаточно жира. Голодный, озлобленный зверь. Их встреча, скорее всего, была внезапной для обоих. Медведь испугался и напал в состоянии стресса.