— Какие? — сорвалось у меня, хотя я тут же поняла, что спросила нечто крайне неуместное. Если они и правда были парой... мне не хотелось знать подробностей.
Он посмотрел на меня и будто прочитал мои мысли. Уголки его губ дрогнули в слабой усмешке.
— О, женская наивность и желание всё романтизировать! Нет, он не был моим любовником, — он сделал паузу, давая словам проникнуть поглубже. — Он был для меня гораздо важнее.
Что-то в его словах не понравилось мне. Я машинально отступила на шаг. Но Казимир последовал за мной. Его движения были бесшумными и напористыми.
— Жак был единственным, кто терпел мой скверный характер, — продолжал он, и его голос становился томным, завлекающим. — Он унимал мою жажду... к общению.
Я отступила ещё, наткнувшись спиной на стену. Коридор оказался вдруг слишком узким и тёмным.
— Знаешь, а ты выглядишь не такой уж безнадёжной, — он склонил голову набок, изучая меня, как экспонат. — Может, ты даже могла бы занять его место, когда всё это закончится? Как ты смотришь на это?
— Я... не думаю, что останусь здесь надолго, — выдавила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Ну да, ну да, — он вздохнул с преувеличенной грустью.
Я отошла от стены, стараясь держаться на расстоянии. Комната была уже близко. Я пятилась, боясь повернуться к нему спиной. Но вдруг воздух свистнул у меня за спиной, и, прежде чем я успела моргнуть, он уже был позади. Его руки, холодные как лёд, обхватили мою талию, прижав к себе. Одной рукой он сжал мою шею, запрокинув мне голову. Я встретилась с его глазами и увидела в них нечеловеческий, первобытный голод. Голод, который явно не утолить обычной едой.
Я попыталась вырваться, дёрнулась, но его хватка была стальной. Он был невероятно силён. Он втянул носом воздух у моего виска, вдыхая запах волос.
— Да, ты более чем подходишь, — прошептал он, и его губы, ледяные и сухие, коснулись моей кожи чуть ниже уха.
Его губы поползли вниз по шее. Я зажмурилась, пытаясь отстраниться, но была парализована страхом и его железной хваткой. И вдруг я почувствовала странное покалывание, такое же, как когда трогала венок. Там, где его губы касались кожи, возникло щекочущее ощущение, будто десятки невидимых иголочек впиваются в плоть.
И в тот же миг кулон на моей груди внезапно стал обжигающе горячим. Я вскрикнула снова, уже от боли, будто мне на кожу капнули раскалённым воском.
— Ааа! Какого чёрта?! — рыкнул Казимир и резко дёрнулся, будто его ударило током. Его рука, коснувшаяся кулона, отдёрнулась, и я увидела, как от пальцев поднялся лёгкий, едва заметный дымок. — Что это?! У этой бабки совсем совести нет! Что, по её мнению, я должен теперь делать? Стать вегетарианцем?!
Он с отвращением оттолкнул меня. Я едва удержалась на ногах, прислонившись к стене и судорожно хватая ртом воздух.
— Мне нужны силы! — кричал он, и его ухоженное, красивое лицо исказила гримаса чистой ярости и отчаяния. — Всё в этом году идёт неправильно! Совсем неправильно! Так не должно было быть! Оно никогда так рано не просыпалось! Оно убьет меня, убьет, я знаю!
Его крики преследовали меня, пока я, спотыкаясь, бежала по коридору к своей комнате. Я влетела внутрь, захлопнула дверь, повернула ключ и для верности с силой пододвинула под ручку стул. Тот глухо заскрёб по полу.
Свечи, которые я несла, остались где-то в коридоре. В ушах стоял его истеричный голос: «Оно убьёт меня!» Кто? Что? Что проснулось в этом лесу?
Дрожащими руками я потрогала кулон на груди. Камень снова был прохладным и гладким. Никакого ожога, никакого дыма.
Я бесцельно похаживала по комнате, пытаясь унять дрожь в коленях. Подошла к окну, чтобы закрыть шторы, и замерла. Внизу, в синеве ранних сумерек, по направлению к лесу шёл Фенрир. Он шёл неспешно, но чётко и целенаправленно. Вечером. В лес. Туда, куда сам же строго-настрого запретил мне ходить.
Сердце ушло в пятки. Выйти из комнаты сейчас, после нападения Казимира, было страшно. Но оставаться в неведении — ещё страшнее. Я больше не могла быть пассивной жертвой, которую все вокруг обманывают и терроризируют. Сначала муж, теперь вот это. Нет. С меня хватит.
Я резко развернулась, подошла к шкафу и достала свою новую, нелепо большую, но невероятно тёплую куртку. Быстро натянула её.
Затем подошла к двери, отодвинула стул и прислушалась. Из дома доносилась мёртвая тишина. Сделав глубокий вдох, я повернула ключ и бесшумно выскользнула в коридор. Он был пуст.
Мне нужно было узнать правду. И Фенрир, как бы ни хотел, не мог скрывать её от меня.