— Клыки спрячь, — предупредил Бьёрн, и его рука чуть напряглась на ружье. — Не будь здесь дамы, ты бы уже получил.
— Я к тебе ненависти не питаю, — прошипел Фенрир, но жёлтый отсвет в его глазах не гас. — Мы все в одной лодке, Бьёрн. Может, хватит делать вид, что тебя это не касается? Думаешь, отсидишься в своей каменной норке, пока всё само не рассосётся? Так не будет!
Пока они стояли друг напротив друга, рыча как два цепных пса, я вдруг заметила, что стало холоднее. Не просто морозно, а по-настоящему ледяно. Воздух словно загустел, стал тяжёлым, давящим на уши. Я подняла взгляд к небу — оно, и без того серое, начало темнеть прямо на глазах, будто чья-то гигантская рука натягивала над нами чёрный полог. Середина дня, а вокруг уже сгущались сумерки.
— Ребята, — попыталась я вставить слово, но они меня не слышали.
— Я не обязан помогать вам только потому, что вы сами загнали себя в эту ловушку! — рявкнул Бьёрн. — Твои родители совсем не думали головой, когда творили эту херню!
— Не смей трогать моих родителей! — голос Фенрира сорвался на крик. — Если бы не они, всё было бы гораздо хуже!
Я снова попыталась перебить их, но в этот момент раздался звук.
Сухой, резкий, костяной треск. Словно где-то в лесу кто-то разломил пополам старую, высохшую ветку.
Сначала один. Потом другой. А затем — целая какофония сухих отрывистых щелчков, рассыпающихся эхом по лесу, будто гигантская гирлянда из костей.
Мы все трое замолчали и замерли, словно по команде.
Бьёрн первым пришёл в себя. В его глазах мгновенно погасла ярость, сменившись холодной, острой сосредоточенностью. Беззвучным, отработанным движением он снял ружьё с предохранителя.
Фенрир инстинктивно шагнул ко мне, встав между мной и лесом. Его тело напряглось, плечи расправились. Я видела, как мышцы на его спине играют под курткой, будто готовясь к прыжку.
А я… я стояла и чувствовала, как кулон на груди становится обжигающе горячим, словно к коже приложили раскалённый уголёк. Боль была острой, ясной, вышибающей из головы всё, кроме одного простого, животного понимания.
Это были трещотки. Те самые, что должны были предупреждать о нежеланных гостях.
Бьёрн медленно выдохнул. Пар от его дыхания клубился в ледяном воздухе густым облаком.
— Ну что ж, гости, — произнёс он. — Похоже, вы его к моему порогу притащили.
Он повернулся к нам, и его бледно-серые глаза скользнули по моему лицу, затем по лицу Фенрира.
— Заходите в дом. Быстро.
18
Мы поспешно зашли в дом. Внутри было тесно и сумрачно. Низкий сводчатый потолок давил сверху. Вдоль стен громоздились ящики, бочки, зашитые в мешковину свёртки непонятного содержания. В центре комнаты — массивный каменный очаг, в котором тлели угли, давая основной свет и скудное тепло. Над очагом на толстой железной цепи висел закопчённый котёл. Рядом — грубый стол из необтёсанной плахи, весь заваленный инструментами, деталями ловушек, чертежами на потрёпанной бумаге. На стене — целый арсенал: несколько ружей разного калибра, арбалеты, а рядом — связки самодельных болтов с причудливыми наконечниками. В углу, уходя медными трубками в стену, стояла самодельная перегонная установка, от которой шёл едкий, резкий запах. Рядом — ряд бутылей с мутными жидкостями. Видимо, это и был хвалёный самогон.
Бьёрн, не теряя ни секунды, схватил большой холщовый мешок и начал методично, с привычной скоростью снаряжать его. Патроны в картонных коробках, самодельные болты, несколько бутылок с тряпичными фитилями. «Коктейли Молотова», — догадалась я. Потом он взял со стеллажа несколько стеклянных фляг, плотно закупоренных, с жидкостью цвета ржавчины внутри.
— Ну вот, смотрите, что вы натворили, — проворчал он, не глядя на нас. — Привели его на порог. Довольны?
Фенрир, стоявший спиной к двери и прислушивавшийся к звукам снаружи, обернулся. Его лицо в отсветах углей казалось бледнее, чем обычно.
— Он и так бы пришёл. Вопрос лишь в том, был бы ты один в этот момент… или нет.
— Я и так один! — Бьёрн рявкнул, швыряя в мешок увесистую коробку с патронами. — Как будто от вас, щенков, будет какая-то польза. Не подохнете — и ладно.
Он резко развернулся ко мне и, не церемонясь, сунул мне в руки тяжёлый охотничий нож в деревянных ножнах. Рукоять была обмотана потёртой кожей, на гарде виднелись потускневшие от времени насечки — те же угловатые руны.
— Это тебе, дамочка. Если эта тварь подойдёт ближе — бей. Без раздумий, без вопросов. Тыкай куда попало, но старайся в глаза или в горло.
Я взяла нож. Он был невероятно тяжёлым в руке. В памяти вспыхнуло, как Марк однажды замахнулся на меня ножом.