— Попробуй-ка это, сука, — пробормотал он и, сделав короткий размах, швырнул бутылку с удивительной силой и меткостью прямо в окно.
Стекло звонко разбилось. На секунду воцарилась тишина. А потом оранжево-багровый огненный язык вырвался из окна, лизнул стену, и тут же, с сухим, ядрёным хлопком, вспыхнула разлитая жидкость. Огонь побежал по керосиновой дорожке, словно адская змея, прямо к бочке с порохом.
Фенрир резко дёрнул меня за руку.
— Вниз! — рявкнул он.
Мы отпрыгнули в сторону и упали в снег, пригнув головы. И тут раздался взрыв. Грохот, от которого на мгновение оглохли уши, ослепительная вспышка, вырвавшая из мрака кусок леса. Дом Бьёрна вздрогнул, из его окон и двери вырвался столб огня и дыма, а затем стены сложились внутрь с тяжёлым стоном. Ударная волна ударила по спине, присыпав нас снегом и щебнем.
Я лежала, оглушённая; в голове стояла звенящая тишина. Потом слух стал возвращаться, и первое, что я услышала — собственный прерывистый шёпот: «Всё… всё закончилось?»
Ответом был нечеловеческий, истошный вопль ярости, вырвавшийся из-под груды камней и горящих балок. Это был звук чистой, беспримесной ненависти. И он приближался.
— Поднимайтесь! — заорал Бьёрн, уже вскакивая на ноги. — У меня в трёхстах метрах, за выступом, машина! Бежим, пока он выбирается!
Он схватил свой мешок и рванул вперёд, не оглядываясь. Фенрир поднял меня, и мы побежали следом. Ноги вязли в глубоком снегу, ссадина на боку горела огнём, каждый вдох рвал лёгкие колючим холодом. Я бежала, почти не видя ничего перед собой, только тёмную спину Бьёрна и белую пелену снега.
И вот, на очередном подъёме, нога нащупала что-то твёрдое — то ли корень, то ли камень. Я споткнулась, полетела вперёд и ударилась лицом о снежную целину. Боль пронзила бок, в глазах потемнело.
Фенрир, пробежавший ещё несколько шагов, резко остановился и обернулся. В его глазах, мельком увиденных мной, был не просто испуг, а настоящий ужас. Он бросился ко мне.
Но в этот момент из чащи, прямо ко мне, вышло Оно.
Оно — или он — был ещё огромнее, чем я представляла. Ростом под три метра, массивный, козлоногий. Мощные скрученные рога, казалось, царапали нижние ветви сосен. Шерсть, свалявшаяся в колтуны, местами тлела и дымилась, от него пахло гарью и гнилью. Один глаз был закрыт, из рассечённого века стекала чёрная жижа. Он издал звук — не рык, а низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали кости.
Он увидел меня. Его единственный глаз, горящий жёлтым огнём, сузился. Он сделал шаг, потом другой, легко преодолевая сугробы, и навис надо мной. Я лежала, парализованная ужасом, не в силах пошевельнуться. Он склонился, и его когтистая, покрытая шерстью и блёклыми чешуйками лапа потянулась ко мне. Огромный загнутый коготь коснулся куртки как раз над тем местом, где под одеждой висел кулон Перхильды.
Раздался шипящий звук, будто раскалённое железо опустили в воду. От точки соприкосновения повалил едкий дымок. Существо взревело от боли и ярости, но не отдернуло лапу. Оно давило, и я чувствовала, как кулон на моей груди становится то ледяным, то обжигающе горячим. Защита работала, но трещала по швам под его напором. В единственном глазу чудовища читалось упрямое, хищное желание пробить эту преграду, добраться до плоти.
Инстинкт самосохранения вырвал меня из ступора. Моя рука, всё ещё сжимавшая нож Бьёрна, дёрнулась. Я не целилась, не думала — просто с диким криком всадила лезвие по самую рукоять в ту самую лапу, что нависала надо мной.
Сталь вошла во плоть с противным хрустом. И в тот же миг руны на гарде ножа вспыхнули холодным синим пламенем, которое поползло по лезвию. Существо завыло — на этот раз это был вопль настоящей, острой боли. Оно дёрнуло лапу назад, вырвав нож из моих ослабевших пальцев. Из раны, вместо крови, сочилось что-то тёмное и густое, а синее пламя ещё несколько секунд лизало шерсть, прежде чем погаснуть.
Я отползла назад, в ужасе глядя на него. А потом увидела, как из-за моей спины, из тени сосен, вырвалось что-то большое, серое и невероятно быстрое. Это был волк. Огромный, размером с молодого быка, с густой серебристо-серой шерстью и горящими в темноте жёлтыми глазами. Он беззвучно, как тень, набрал скорость и в прыжке впился клыками в козлиную ногу существа, увлекая того в яростную схватку.
Фенрир…
Меня подхватили как куль муки. Бьёрн, не тратя времени на разговоры, засунул меня под мышку и бросился бежать дальше, вниз по склону. Он нёсся по снегу с нечеловеческой скоростью, будто я не весила ничего. Я, болтаясь у него на боку, пыталась вырваться, кричала, била его кулаками по спине.