— Отпусти! Фенрир! Фенрир! — мой голос срывался на визг.
Бьёрн не реагировал. Он просто бежал. За спиной, удаляясь, гремела битва: рёв существа, яростный волчий вой, треск ломающихся деревьев. Каждый звук вонзался в сердце ледяной иглой.
Через пару минут мы выскочили на расчищенную площадку. Там стоял старый сарай, сложенный из брёвен. Бьёрн пинком выбил дверь и влетел внутрь. В свете, падавшем снаружи, я увидела здоровенный видавший виды внедорожник, похожий на танк. Он закинул свой мешок, а затем и меня на заднее сиденье, захлопнув дверь. Я тут же бросилась к ручке, но дверь была заблокирована.
— Открой! Мы не можем его бросить! — закричала я, хватая Бьёрна за плечо. — Он погибнет!
Бьёрн, уже сидя за рулём, резко дёрнулся, завёл двигатель. Рёв мотора заглушил мои крики.
— Ты думаешь, я не хочу нашпиговать эту тварь свинцом? — рявкнул он, не оборачиваясь и выруливая из сарая. Дверь сарая с треском отлетела в сторону от удара бампера. — Но не место и не время! Фенрир уже бился с ним и уходил живым! Справится и сейчас!
— Но сейчас оно сильнее! Оно ранено, оно в ярости! — я плакала, и слёзы сами текли по грязному лицу. — Он может не… не…
— Хватит спорить! — его голос прогремел по салону. — Что ты там сделаешь, а? Ручками помашешь в качестве поддержки? Единственное, что ты можешь — это выжить и дождаться его! Поняла?
Его слова были грубыми, жестокими, но в них, как ни странно, была своя логика. Я замолчала, подавив рыдания, и обернулась, прижавшись лбом к холодному стеклу заднего окна.
Мы мчались вниз по склону, подпрыгивая на кочках, продираясь сквозь заросли. За нами, наверху, в чёрном силуэте горящего леса, на секунду вспыхнуло яркое синее зарево. А потом донёсся долгий, пронзительный волчий вой. Он растаял в рёве мотора и воя ветра.
Я не знала, что это значило. Выжил? Ушёл? Победил?
Я просто сидела, сжимая в руках мешок Бьёрна, и смотрела, как вдалеке догорал его дом. Пока этот проклятый склон скрывался в непроглядной снежной тьме.
19
Двигатель заглох. Я вылезла из машины, и холодный воздух ударил в лицо, но не смог прогнать липкий, тёплый ужас, сидевший внутри меня. Вилла стояла перед нами — монументальная, тёмная, с парой освещённых окон. Чем она была: убежищем? Ловушкой? Сейчас она казалась и тем, и другим.
Бьёрн закинул свой потрёпанный мешок на плечо и бросил на дом тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Ну что, стоим? Кого ждём? — проворчал он, грубо подталкивая меня к парадной двери. — Или назад, в лес, хочешь? Вернётся твой оборотень — хватит киснуть.
Мне было больно думать о Фенрире. Я судорожно вцепилась в воротник своей куртки. Всё произошло из-за меня, из-за моей неуклюжести и настойчивого желания поехать с ним. Я чувствовала себя виноватой и так хотела увидеть его.
Но мы вошли внутрь. Тёплый воздух дома обволок нас, как одеяло. И тут Бьёрн скривился, будто укусил лимон. Он провёл ладонью по дубовому косяку двери, и мне показалось, что под его грубыми пальцами дерево на мгновение потускнело.
— Фу, чертовщина, — выплюнул он. — Тут насквозь магией пропахло. Аж дышать противно.
Я растерянно втянула носом воздух. Пахло старой древесиной, еловым венком с двери и слабым ароматом сушёных трав. Ничего особенного.
— Я ничего не чувствую.
— Так ты и не должна, — отмахнулся Бьёрн, растирая переносицу. — А у меня от этой хрени башка раскалывается, будто литр своего же самогона выпил.
Из полумрака коридора, со стороны кухни, послышался голос. Слабо-сладкий, с бархатной хрипотцой.
— Ну-ну, кто это к нам пожаловал? Наш бравый охотник на нечисть? Уж не думал, что ты когда-нибудь переступишь порог этого дома.
Мы обернулись. В проёме стоял Казимир. И вид у него был не просто болезненный, как в прошлый раз — он был ужасен. Он буквально держался за косяк, его длинные тонкие пальцы впились в дерево. Лицо с глубокими синюшными тенями под глазами напоминало гематомы. Губы были абсолютно бескровными, сухими и потрескавшимися. А взгляд, который он устремил на меня, горел лихорадочным, хищным интересом.
— А вот и вы, моя дорогая, драгоценная экономка, — прошептал он. — Что же вы там замерли? Идите, накормите гостя. Я… я очень проголодался.
Я инстинктивно сделала шаг назад. Вспомнились его ледяные губы возле моей шеи, безумный голод в глазах. Но прежде чем я успела что-то сказать, передо мной выросла широкая спина Бьёрна. Он заслонил меня собой, и его массивное тело напряглось, как у готового к бою быка.
— Стой, — рявкнул он. — Сколько ты уже не пил, кровосос? Пару дней? Неделю?