Скади ответила с тем снисходительным тоном, каким говорят с очень глупым ребёнком:
— Крампус — дух. Древний дух зимы, обновления, природных циклов. Он всегда был связан с плодородием, с возрождением земли после холодов. А вы, люди, извратили это, приписав ему роль пугала для ваших отпрысков.
— Вы серьёзно хотите сказать, — медленно произнесла я, пытаясь осмыслить сказанное, — что вы пленили здесь самого настоящего духа плодородия?
— Я был против с самого начала, — мрачно проворчал Бьёрн.
— А я просто в сторонке стоял, — пожал плечами Казимир, изучая свои ногти. — Мимо проходил и, так сказать, неудачно заглянул.
Перхильда вздохнула.
— У нас не было другого выхода, Элинор. Крампус не был злым духом. Но местный культ, сложившийся здесь столетие назад… они извратили его суть. Стали поклоняться ему как кровавому божеству, выпрашивая благосклонность через жертвы. Сначала животных. Потом… не только. Когда мы с матерью Фенрира решили вмешаться, было уже слишком поздно. Он был уже не тем, кем был. Впитывал их страх, жадность, тёмные молитвы. Становился тем, во что они верили.
— И лучшее, что вы придумали, — тихо сказала я, — это усыпить его?
— А что ты думала, мы дадим ему бой? — в голосе Перхильды прозвучала горькая ирония. — Это тебе не просто страшный монстр из леса. Его нельзя убить так просто. Он — часть этого места.
— Если его ударить — пойдёт кровь, — упрямо заявил Бьёрн. — А у того, у кого идёт кровь, можно убить. Всё просто. Нужно только правильное оружие и достаточно свинца.
— Его нельзя убивать! — голос Скади взвизгнул, потеряв всю свою холодную надменность. Она вскочила с кресла. — Он дух плодородия! Вы хотите, чтобы мой лес умер? Чтобы весна не пришла? Чтобы корни сгнили, а семена не взошли?
— Скади, милая, — попытался успокоить её Бьёрн, протягивая к ней руку, — ничего не случится с твоим лесом. Успокойся.
— Я тебе не милая! — она отшатнулась от него, как от прокажённого. Её глаза горели огнём. — Он уже связан с этим лесом! Лес питает его зимний сон, а его пробуждение — часть цикла! Если он умрёт насильственной смертью, энергия исказится! Отравит почву, воду, воздух! Умрёт лес! А с лесом умру и я! Вы понимаете?!
— Спокойно, — властно сказала Перхильда, и Скади замолчала, стиснув зубы. — И что ты предлагаешь? Ты пришла сюда не просто сообщить нам то, что мы и так знали.
Скади сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки:
— Нужно снять магические оковы, которые мы на него наложили. Очистить его от скверны, которую наслоили люди. Вернуть ему истинную природу.
— Ты хочешь, чтобы он гонялся за нами круглый год, двадцать четыре часа в сутки? — Казимир поднял брови. — Ты вообще в своём уме? Сейчас он активен только в Йоль. И то нам еле-еле удаётся отсидеться. А ты предлагаешь выпустить на волю обезумевшего духа, который нас всех ненавидит? Блестяще.
— Это невозможно, — тихо, но твёрдо сказала Перхильда. — Ты сама знаешь, чем родители Фенрира пожертвовали ради этого заточения. Какую цену заплатили. Фенрир будет категорически против. Для него это не просто дух — это убийца его семьи.
— Именно поэтому я хотела поговорить с ним, а не с вами! — выкрикнула Скади. — Крампуса нужно очистить! Не убивать, не держать в вечном сне! Это единственный способ спасти лес! И всех нас!
— Единственное разумное решение — это убить его! — рявкнул Бьёрн, тоже поднимаясь. Его массивная фигура заслонила свет от камина. — Пока мы тут спорим, он набирает силу! Чем дольше ждём — тем сложнее будет!
— Ты ничего не понимаешь, болван! — зашипела на него Скади.
— А ты ведёшь себя как… сама знаешь как!
Комната взорвалась криками. Казимир язвительно комментировал со своей позиции у двери, Перхильда пыталась их урезонить, а Бьёрн и Скади стояли друг напротив друга, почти упираясь лбами, обмениваясь своими несовместимыми точками зрения, если можно так выразиться помягче. Я сидела, вжавшись в диван, чувствуя, как ссора нарастает словно лавина. Голова гудела от усталости и этого гама. Я закрыла глаза, желая, чтобы всё это прекратилось. Хотя бы на минуту.
И в этот момент, словно в ответ на мою мысленную мольбу, раздался звук.
Тяжёлый, настойчивый, мерный.
Тук. Тук. Тук.
Он прозвучал так чётко, что все моментально замолчали. Ссора оборвалась на полуслове. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.
Все замерли.
А у меня в голове пронеслась единственная, отчаянная мысль:
Фенрир?
Тук. Тук. Тук.