Марк, оправившись от шока, окинул его взглядом с ног до головы. Брезгливая усмешка тронула его губы.
— А ты ещё кто? Местный эксгибиционист? — фыркнул он. — Я её муж. А вы, судя по всему, незаконно её удерживаете. Я полицию вызову.
— Полиция сюда не доезжает, — просто сказал Фенрир. Он повернулся ко мне. — Элинор. Я хоть раз мешал тебе уехать? Или заставлял делать то, чего ты не хотела?
Я отрицательно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Из нас двоих, — Фенрир медленно перевёл взгляд на Марка, — это вы сейчас принуждаете её. А не я.
— Вы ничего не понимаете! — голос Марка сорвался на визгливую ноту. Маска благопристойности треснула. — Она больная! Сумасшедшая! Она опасна для общества!
— Это вы больны, — тихо, но отчётливо произнёс Фенрир, — если считаете, что можно так обращаться со своей… женой.
Он сделал едва уловимое ударение на последнем слове, и оно прозвучало как оскорбление.
Марк окончательно вышел из себя. Несмотря на угрожающий и окровавленный вид Фенрира, он переборол себя, подошёл вплотную, сжав кулаки.
— У тебя будут очень большие проблемы, мужик, — прошипел он, тыча пальцем в его грудь.
Фенрир даже не дрогнул. Он наклонился к Марку, и теперь их лица оказались в сантиметрах друг от друга. От Фенрира исходил запах крови, леса и дикой, животной силы.
— Пока я вижу только одну проблему, мужик, — сказал Фенрир обжигающе тихим голосом. — Это незаконное вторжение на мою территорию. И если вы с Мартином её не покинете в ближайшие тридцать секунд, я одолжу у моего друга за вашей спиной ружьё, — он кивнул на Бьёрна, — и открою огонь. По вам. По машине. По всему, что движется. У нас тут, знаете ли, варварские обычаи. Так что не нужно меня злить.
В его словах не было ни капли блефа. Только жёсткая, неумолимая правда. Марк отшатнулся, побледнев. Он посмотрел на Мартина, ища поддержки, но тот молчал, его лицо оставалось непроницаемым.
Фенрир выпрямился, повернулся ко мне и протянул руку.
— Пойдём, Элинор.
Я взяла его ладонь. Он повёл меня, продрогшую и напуганную, к дому, к свету, к теплу. Когда мы проходили мимо Мартина, Фенрир остановился и медленно повернул к нему голову.
— Мы ещё не закончили, Мартин, — сказал он, глядя ему прямо в глаза.
Тот лишь кивнул, и в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное и обещающее.
— Да, Фенрир. Мы ещё не закончили.
22
Мы вошли в дом, и первое, что я почувствовала — тяжёлая, гнетущая тишина, будто все звуки утонули в толстых стенах. Фенрир сразу же отпустил мою руку. Он направился мимо присутствующих прямиком в свою комнату. Его шаги были тяжёлыми и ровными, но было видно, что он слегка прихрамывает на одну ногу.
Я потянулась за ним, но путь ему преградила Скади. Она выплыла из гостиной, будто ждала именно этого момента. Её осанка была безупречной, а взгляд — обеспокоенным. Она окинула меня быстрым, безразличным взглядом, словно я была пустым местом, а потом перевела глаза на Фенрира.
— Ты в таком состоянии, — произнесла она. — Ты совсем себя не бережёшь.
Фенрир остановился. Внимательно посмотрел на неё, мышцы на его спине слегка напряглись.
— Всё в порядке, — ответил он глухо. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Я пришла с тобой поговорить. Это важно.
— Не сейчас. Утром. Сейчас я устал, и мне нужно обработать раны.
Он попытался обойти её, но Скади сделала лёгкий шаг в сторону, снова оказываясь перед ним. Её движение было плавным, будто она скользила, а не шла.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — сказала она тише, и в её голосе прозвучала скрытая… нежность? Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его здорового предплечья — легонько, почти невесомо.
Фенрир резко дёрнулся, будто от прикосновения раскалённого железа. Он с полным безразличием сбросил её руку.
— Я благодарен, Скади, но я привык заботиться о себе сам. Поговорим завтра. Со всеми вами.
Он окинул взглядом всех присутствующих и прошёл мимо Скади, не оглядываясь. Через пару мгновений его шаги затихли в коридоре.
Скади осталась стоять посреди прихожей. Она ничего не сказала, но её спина стала прямой, как струна. Потом она медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. В её взгляде не было злобы — только холодное, бездонное презрение. Будто я была насекомым, которое осмелилось заползти не туда. Она молча развернулась и ушла в гостиную, из которой минуту назад выпорхнула.
А я застыла на месте, чувствуя, как по щекам разливается жар. Ревность. Да, я ощутила именно её. Я едва устояла на ногах от неожиданности этого чувства.