Я встала, надела тёплый свитер и джинсы, кое-как привела себя в порядок перед потускневшим зеркалом трюмо. Лицо — бледное, под глазами — тени, но во взгляде появилась какая-то решимость, которой не было вчера. Сунула в карман блокнот и ручку и вышла из комнаты с видом человека, готового к трудовым подвигам.
Спустилась вниз в надежде найти хозяина. Или чтобы он нашёл меня. Второе, честно говоря, было даже более вероятно — у него был талант появляться бесшумно и невпопад.
Первый этаж встретил меня тишиной и игрой света. Электричества, как и вчера, не горело, но из больших, почти в пол, окон лились потоки солнечного света. Они ложились на каменные плиты пола яркими прямоугольниками, в которых плясали пылинки. Для такого мрачного особняка он был на удивление хорошо освещён.
Пока я медленно шла по коридору, взгляд упал на большой портрет в золочёной, потемневшей от времени раме. Я остановилась как вкопанная. На портрете была изображена семья: суровый на вид мужчина, женщина с печальными глазами и… юноша. Юноша, в котором без труда угадывался Фенрир. Тот же пронзительный взгляд, те же резкие черты. Но на его лице не было ни единого шрама. Кожа — гладкая, будто отполированная. Все были одеты старомодно, ещё на рубеже веков, если не раньше. Сердце у меня сжалось. Что же такое с ним случилось? Что оставило такие страшные отметины на этом когда-то прекрасном лице?
— Для экономки вы весьма любопытны, — прозвучал у меня за спиной низкий голос.
Я так и подпрыгнула на месте, резко обернувшись. Фенрир стоял в нескольких шагах, держа в руке керосиновую лампу. На его лице не было ни удивления, ни недовольства — лишь привычная сдержанная маска.
— Экономки часто бывают хранительницами тайн дома, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И его истории.
Он коротко, одним уголком рта, ухмыльнулся. — Только не этой. Пойдёмте, я покажу вам кладовые и кухню. Без этого ваше любопытство так и останется праздным.
Он развернулся и пошёл вдоль коридора, а я, поколебавшись секунду, последовала за ним. Он двигался легко и бесшумно, я же топала следом, стараясь не отставать.
— Внизу стоит дизельный генератор, — деловито объяснил он, не оборачиваясь. — Днём я его выключаю. Включаю, когда начинает темнеть. Света от окон вполне хватает, а где нет — я хожу с лампой. Бойлер тоже работает от него, так что горячая вода будет, пока есть топливо.
— Как у вас тут всё современно, — не удержалась я. — А с первого взгляда и не скажешь.
— От прогресса я недалёк, — отозвался он. — Но осовременить такой старый дом — задача не из лёгких. Стараюсь обеспечить тот комфорт, что в моих силах. Для гостей.
Мы дошли до неприметной двери в конце коридора. Фенрир отпер её своим ключом, распахнул и пропустил меня вперёд.
— Внизу — погреб. Там хранятся основные запасы. Пойдёмте, покажу.
Он пропустил меня вперёд и поднял лампу выше, освещая крутые каменные ступени. Я осторожно начала спускаться, чувствуя, как воздух с каждым шагом становится холоднее и насыщеннее — пахло землёй, влажным камнем и чем-то ещё, едва уловимым, пряным и сладковатым. Может, старыми яблоками?
Погреб оказался просторным, с низкими сводчатыми потолками. Стеллажи, ломящиеся от банок с соленьями и вареньем, мешки с картошкой и луком, связки сушёных трав, свисавшие с балок, словно таинственные амулеты. Места здесь было действительно много, больше, чем в любом промышленном холодильнике.
— Вам нужно будет всё осмотреть и составить список того, что требуется докупить, — сказал Фенрир, обводя лампой пространство. — К Йолю гостей будет много, запасы должны быть соответствующие.
— Тут так много места, — пробормотала я, оглядываясь. — Вас не утомляет спускаться сюда каждый раз?
— На ночь можете оставлять продукты в холодильнике наверху, — ответил он. — Чтобы утром не тратить на это время.
Он поднял с пола плетёную корзину, стоявшую у стены, и начал деловито складывать в неё несколько яиц, огромный кусок копчёного мяса, завёрнутый в ткань, и пучок душистых трав.
— Так проще переносить, — пояснил он, протягивая мне корзину.
Наверху он повёл меня дальше, на кухню. Помещение было просторным, с огромной каминной плитой, которая, судя по всему, топилась дровами, и более современной, хоть и старенькой, газовой плитой с баллоном.
— Готовить можете на газе, — указал он на баллон. — Так быстрее. Большая плита долго разогревается.