Она отпустила меня. Я рухнула на колени, корзина с грохотом опрокинулась, банки покатились по земляному полу. Призрак отплыл назад, не оборачиваясь, и растворился в каменной стене, будто её и не существовало.
Я сидела, трясясь. Всё тело ломило, будто после тяжёлой болезни. Пальцы плохо слушались, онемев от холода. В ушах ещё гудело от того грома. «Найди. Уничтожь. Освободи». Что? Где? Зачем?
Я с трудом поднялась, опираясь на стеллаж. Ноги были ватными. Кое-как собрала рассыпанные банки, картошку, запихнула всё обратно в корзину. Подхватила лампу и начала подниматься по лестнице, цепляясь за перила — они были ледяными.
Как только я вышла из погреба в коридор — налетела на кого-то.
— Ай!
Корзина снова выпала у меня из рук, банка с солёными огурцами покатилась по полу с дурацким лязгом. Да сколько можно? Я едва удержалась на ногах.
Передо мной стояла Скади. Она смотрела на меня с высоты своего роста — сверху вниз. Рядом с ней я была коротышкой.
— Смотри, куда идёшь, — сказала она без эмоций. — Бежала, будто призрака увидела.
Я присела и начала собирать рассыпавшееся. Злость — внезапная, горячая — подкатила к горлу.
— Может, и увидела, — бросила я, не глядя на неё.
Скади не наклонилась помочь. Просто стояла, наблюдая, как я ползаю на карачках.
— Тц, — цокнула она языком. — Привиделось что-то — и ты уже вся трясёшься. Как этот дом вообще позвал такую, как ты?
Я выпрямилась, сжимая банку так, что пальцы побелели.
— Ты бы, и сама испугалась. У этого призрака нет лица. И она меня преследует.
Скади замолчала. Её взгляд изменился — не стал мягче, нет. Но в нём промелькнуло что-то острое, настороженное. Она обдумывала мои слова.
— Нет лица? — переспросила она тихо.
— Да. Оно размытое. И она ко мне прикасалась. Руки — лёд, будто из морозильника.
Скади медленно перевела взгляд с меня на дверь погреба, потом обратно. Её лицо, обычно непроницаемое, на миг исказилось — будто за ним мелькнула тень чего-то болезненного.
— Она что-то тебе говорила? — спросила Скади, и в её голосе появилась лёгкая, едва уловимая хрипотца.
Я кивнула, не в силах скрыть дрожь.
— В первый раз она показала мне место в коридоре. Глухую стену. А сейчас… она влезла ко мне в голову. Сказала: «Найди. Уничтожь. Освободи».
Скади замерла. Всё её тело напряглось.
— Похоже, тебе и правда явилась именно она, — прошептала Скади, больше себе, чем мне.
— Кто? — я шагнула к ней. — Кто она?
Скади отвела глаза. Она смотрела в сторону, будто вспоминая что-то давнее, неприятное.
— Тут была одна экономка… давно. У неё была… необычная кровь. Сильнее, чем у других. Намного сильнее.
— И что с ней стало? — спросила я, уже догадываясь. Раз дух бродит — ничего хорошего.
— Она пыталась освободить Крампуса.
Я аж поперхнулась.
— Серьёзно?
Скади посмотрела на меня так, будто я только что спросила, не плоская ли Земля.
— Да, серьёзно, — её голос снова стал колким. — Видишь ли, снять последствия ритуала, созданного на крови… это не так просто. Нужна добровольная кровь всех участников. А нас с годами становилось всё меньше. В качестве компенсации крови требуется всё больше. И делать это надо в канун Йоля, когда Крампус на пике силы. Мы же от потери крови будем на пределе слабости.
— И… при чём здесь тогда она?
— Потому что есть иной путь, — скривила губы Скади. — Девушка с сильной кровью может попытаться стать катализатором. Добровольно отдать часть крови за нас. Но если её кровь недостаточно сильна… ритуал просто сожжёт её заживо. Высосет досуха.
Меня передёрнуло.
— Так она умерла? Во время ритуала?
Скади кивнула. Она смотрела мимо меня, в пространство, и её лицо стало каменным, но в уголках глаз дрожали какие-то тени.
— Да. Наш сердобольный Фенрир до сих пор не может простить себя за это. В ту ночь… после того, как она умерла, защита ослабла, и нам всем здорово досталось. Некоторые не выжили. Фенрир нас спасал — меня он буквально вытащил из-под лап Крампуса. И получил за это шрамы на пол-лица.
Она замолчала. В горле у неё скомкалось — то ли от злости, то ли от слёз. Я видела, как она сжимает кулаки, как трепещут её тонкие ноздри. Фенрир для неё — не просто хозяин дома. Это было гораздо глубже. Больнее.
Из кухни донёсся голос Перхильды:
— Элинор? Ты куда пропала, дорогая? Картошку чистить будем или нет?
Я вздрогнула, подхватила корзину, покрепче сжала в руке фонарь. Повернулась, чтобы уйти, но Скади вдруг резко схватила меня за запястье.
— Ты можешь показать мне это место? — прошептала она. В её глазах горел хищный интерес.