Затем он снял с крючка на стене связку ключей — увесистую, звенящую — и протянул мне.
— На втором этаже, недалеко от вашей комнаты, есть кладовая с инвентарём. Вам нужно её тоже осмотреть. Там моющие средства, бельё для гостей и прочее.
Я взяла ключи, и они холодно брякнули у меня в ладони. — А какие комнаты мне нужно подготовить для гостей? И когда они приедут?
Он покачал головой. — Это не ваша забота. Тут есть горничная, она со всем справится. Ваша задача — пополнять запасы, ездить в город и готовить два раза в день. Завтрак и ужин.
Я с удивлением посмотрела на него. — А зачем тогда тут я, если есть горничная? — прозвучало резче, чем я хотела. Я мысленно представила себе девушку, тихую и скромную, может, даже его любовницу… От этой мысли стало как-то не по себе.
Фенрир замялся, его взгляд на секунду уплыл в сторону. — Она… не обучена готовить. Не справится. Она делает свою работу, вы — свою.
— А вы нас познакомите? — не унималась я, пытаясь поймать его взгляд.
— Вам не обязательно знакомиться, — отрезал он, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. — Она появляется, когда её не видят, и делает то, что нужно. И вы не мешайте ей.
Странно. Очень странно. Видимо, она правда ему любовница. Или что-то в этом роде. Иначе с чего бы такая секретность?
Живот предательски заурчал, напоминая, что с вечера я ничего не ела. Я посмотрела на корзину с продуктами в своих руках. — Давайте я приготовлю нам завтрак, — предложила я, стараясь вернуть разговору деловой тон. — Пока буду готовить, вы расскажете о моих обязанностях подробнее.
Он, кажется, слегка смутился и отвёл взгляд. — Вам не обязательно готовить для меня. Я не гость.
— При мне никто голодным ходить не будет, — твёрдо заявила я и, не слушая возражений, поставила корзину на массивный кухонный стол, принявшись искать сковороду.
Он немного постоял, наблюдая за моими неумелыми попытками освоиться на чужой кухне, а потом без слов взял небольшой чайник, наполнил его водой из крана и поставил на газовую плиту. Мы двигались по кухне, словно выполняя давно отрепетированный танец — он уступил мне дорогу к шкафу со специями, я протянула ему чашки, когда он искал их взглядом. Всё это — молча, лишь изредка пересекаясь взглядами. Было в этой слаженности что-то непривычно… уютное.
Пока я разогревала сковороду и аккуратно разбивала яйца, набираясь смелости, я наконец нарушила тишину. — Вы не расскажете мне о Йоле? — спросила я. — Я, если честно, кроме названия, ничего о нём не знаю.
Фенрир вздрогнул, будто от прикосновения раскалённого железа, и резко обернулся ко мне. — А что вы хотите узнать? — его тон стал настороженным, почти холодным.
— Ну, в общем… всё, — пожала я плечами, помешивая яичницу. — Что это за праздник? Как его отмечают? Чего от него ждать?
Он прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело, приняв отрешённое и серьёзное выражение. — Это праздник зимнего солнцестояния. Самой длинной ночи в году. Время, когда грань между мирами истончается до предела. Время поминовения предков и… ожидания нового света.
Его слова прозвучали как заклинание. — А вы ждёте новый свет? — тихо спросила я, задерживая дыхание.
Его синие глаза встретились с моими. В них на мгновение мелькнула сложная, бездонная эмоция — то ли боль, то ли надежда. — Я жду, когда закончатся праздники, — отозвался он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли веселья. — Гости приезжают сюда именно за этим. За ощущением древней магии, за тем, чтобы провести эту ночь в… особенном месте.
— А это место и впрямь особенное? — не унималась я.
— Очень, — коротко бросил он и отодвинулся от стола, словно отрезав дальнейшие расспросы. — Еда, кажется, готова.
Я поставила на стол дымящуюся сковороду, он разлил по кружкам заваренный чай. Мы устроились друг напротив друга. Ели в полном молчании. Он управился со своей порцией быстро, без единого лишнего движения — напоминало это то, как он рубил дрова, та же собранность и точность. Я ела медленнее, украдкой наблюдая за ним. Закончив, он отпил последний глоток и поднялся.
— Мне пора. Ухожу в лес.
— На охоту? — уточнила я. — Вы не покупаете мясо в магазине?
— Люблю свежее мясо на ужин, — ответил он, натягивая тяжёлую куртку с висящей у двери вешалки. — Вы можете свободно передвигаться по дому и возле него. Но… — он обернулся, и его взгляд стал твёрдым, как лёд, — когда начнёт темнеть, прошу вас, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах.
— Почему? — спросила я, почувствовав, как под кожей пробежал лёгкий холодок. — Там опасно?