В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая только далёким скрипом половиц и завыванием ветра в печной трубе. Я остановилась, прислушиваясь. Не знаю, чего ждал Мартин, но на дом он не нападал. Да и зачем? Зачем лезть в логово, когда твой главный враг сам, раненый и яростный, лезет на рожон в твой лес? Мысли о Мартине вертелись в голове беспокойным роем. Он производил странное впечатление. При первой встрече в мастерской он не показался мне картонным злодеем — скорее, суровым, ответственным человеком, которому действительно небезразлична судьба своей деревни. Хотя что мешает главе кровавого культа быть ответственным? По-моему, это даже плюс в его работе. Чем методичнее зло, тем оно страшнее.
Вся эта история до сих пор не укладывалась у меня в голове. Как будто я попала в низкобюджетный ужастик с этническим фольклором, но декорации были слишком реальными, а боль — слишком острой. Информация обрушивалась на меня лавиной, и у меня не оставалось времени на сомнения — только на инстинктивное принятие. Но одно я понимала теперь наверняка: я не могу сидеть сложа руки. Как это ни парадоксально, «нечисть» под этой крышей оказалась куда человечнее некоторых людей. И один из них сейчас спал в своей комнате, готовясь снова броситься в бой, из которого мог не вернуться.
С этими мыслями я поднялась по широкой дубовой лестнице на второй этаж. Воздух здесь был холоднее, пахнул пылью и старой древесиной.
Скади ждала меня прямо у лестницы, прислонившись к стене. Она стояла неподвижно, но в темноте я различила, как нервно подрагивают её тонкие пальцы, сжимая и разжимая край одежды. Её лицо, освещённое тусклым светом из окон, было бледным и напряжённым.
— Ты пришла, — сказала она без предисловий. Её голос звучал ровно, но я уловила в нём лёгкую хрипоту напряжения.
— Да, — ответила я, подходя ближе. — Если есть другой способ всё это закончить… я помогу.
Скади усмехнулась — коротко, беззвучно.
— Я же уже рассказала тебе, что случилось с той девушкой, — произнесла она, и её зелёные глаза сверкнули в полумраке. — Ты действительно думаешь, что у тебя получится лучше?
Её слова обожгли, но я не отступила.
— Одна ты тоже ничего не сможешь сделать, — парировала я. — Ты сама говорила: для очищения нужно либо согласие всех участников ритуала, либо… добровольная жертва с сильной кровью. Моя помощь. Так?
Скади тяжко вздохнула и оттолкнулась от стены. Она прошлась несколько шагов по коридору; движения её были плавными, но в них читалось раздражение.
— Честно говоря, я надеялась сначала заполучить артефакт в свои руки, — призналась она, не глядя на меня. — А потом уже… уговорить остальных. Шантажировать, если придётся. Показать им, что выход есть.
— Они вряд ли согласятся, — тихо сказала я. — Ты же слышала Фенрира. Для него это не просто дух. Это убийца его родителей.
— Да, — процедила Скади, и в её голосе прозвучала горечь. — Он упрям, как горный козёл. Но Бьёрн… он ненавидит нечисть, однако тоже устал от постоянных стычек с Крампусом. Его можно было бы склонить на свою сторону. Пёрхильда… она мудра. Она понимает, что текущее положение — тупик. Казимиру всё равно, лишь бы его оставили в покое. Но Фенрир… — она замолчала, и её плечи слегка опустились. — С ним ничего нельзя сделать. Только обмануть.
Мы молча двинулись по длинному коридору. Наш путь лежал к тому месту, куда меня в прошлый раз привела горничная. Я шла за Скади, чувствуя, как холод от стен пробирается сквозь свитер. Она, казалось, совсем не мёрзла.
Мы остановились перед глухой стеной, затянутой тёмным гобеленом с выцветшим охотничьим сюжетом. Скади подошла вплотную, подняла руку и провела ладонью по его поверхности. Она закрыла глаза, и лицо её стало абсолютно безмятежным, будто она слушала далёкую музыку. Прошло полторы минуты — я считала секунды, ощущая, как нарастает беспокойство. Наконец она открыла глаза.
— Да, он там, — подтвердила она тихо. — Хоть снаружи и не скажешь.
— Здесь, в одном месте, стена звучала пустотело, — я указала на участок за гобеленом, чуть левее центра. — Когда я стучала.
Скади кивнула, её взгляд стал цепким, изучающим.
— Замуровать его в стене было умно, — заметила она с тенью уважения в голосе. — Дом большой, комнат много. Даже если знать, что искать, найти нужное место — задача не из лёгких.