— И как мы будем его доставать? — спросила я, с тревогой глядя на массивную стену.
— Не сейчас, — ответила Скади. — Это будет слишком шумно. Фенрир спит чутко, особенно теперь. Он может проснуться. Или Бьёрн… у того вообще сон, как у медведя зимой, но проснётся он от любого подозрительного скрежета.
— Тогда когда? — прошептала я.
— Следующей ночью. В канун Йоля. Когда они все будут заняты подготовкой к битве или уже уйдут в лес. Тогда у нас будет шанс.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.
— А что потом? — спросила я. — Ну, у тебя же есть какой-то план? Кроме «достать и посмотреть»?
Скади посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде досады.
— Я ещё над ним работаю, — сухо ответила она.
— В смысле, «работаешь»? — не поняла я.
— Мы ещё так далеко не заходили! — вырвалось у неё, и она сделала резкий жест рукой. — Как видишь, проблема была уже в том, чтобы уничтожить артефакт.
— Какое-то безнадёжное предприятие, — мрачно констатировала я.
— Какое есть, — огрызнулась Скади. — Придётся импровизировать на ходу. Или у тебя есть гениальный план? — она пристально посмотрела на меня, и её взгляд стал оценивающим. — Ты будешь помогать или нет?
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент краем глаза заметила движение в дальнем конце коридора, откуда мы пришли. Я медленно повернула голову.
В проёме двери, ведущей в другой коридор, стояла она. Горничная. Её тёмное платье почти сливалось с тенями, но светлые волосы и бледное, размытое пятно лица выделялись в темноте. Она стояла совершенно неподвижно, и я почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Не страх, а скорее тяжёлое, давящее чувство — тоска, смешанная с нетерпением.
— Скади, — тихо позвала я, не отводя взгляда. — Смотри. Вот она.
Скади мгновенно обернулась, её тело напряглось, как у хищницы.
— Призрак? — спросила она шёпотом.
— Да. Ты… ты что, её не видишь?
— Нет, — ответила Скади, её голос звучал сдавленно. — Я чувствую потустороннее присутствие. Холод, давление… но видеть её не могу. Никто из нас не может. Она присматривает за этим домом с момента своей смерти, но никогда не приближалась к нам так близко. Никогда.
— Почему же она продолжает преследовать меня? — выдохнула я, чувствуя, как призрак, не мигая «смотрит» на меня.
Скади задумалась на мгновение, её взгляд скользил по-пустому, на её взгляд, пространству.
— Скорее всего, по двум причинам, — наконец сказала она. — Во-первых, ты её видишь. Ты восприимчива к таким вещам. Во-вторых… её душа явно не упокоена. И освободить её может лишь одно: если ты завершишь то, что она начала.
— Уничтожение артефакта? — уточнила я.
— Очищение Крампуса, — поправила Скади. — Артефакт — всего лишь ключ. Цель — исправить то, что было извращено.
— Но почему это для неё так важно? — прошептала я, глядя на неподвижную фигуру. — Зачем она вообще на это согласилась? Она же знала, чем может кончиться?
Скади отвернулась от призрака и посмотрела на меня. В её глазах, обычно таких надменных и холодных, на мгновение мелькнуло что-то похожее на печаль.
— Она… отличалась от других девушек, которых дом призывал до неё, — тихо начала Скади. — Была странной. Не в плохом смысле. Очень сострадательной, доброй… до наивности. Это даже раздражало поначалу. Но, как ни странно, мы… привыкли к ней. Привязались. Она оказалась проницательной — сама догадалась, кто мы и что мы. И когда узнала о Крампусе, о том, что с ним сделали… она не испугалась. Ей стало жалко. Она говорила, что он тоже жертва. — Скади замолчала, сжав губы. — Глупая.
Я слушала, и у меня сжалось сердце. Я представила эту девушку — одинокую, с чуткой душой, попавшую в этот дом кошмаров и нашедшую здесь не только ужас, но и… что-то, за что можно было пожертвовать собой.
— А после того, как она умерла, никто не искал её? — спросила я.
Скади покачала головой.
— Нет. Она была сиротой. Скиталась по миру, пока не увидела объявление Фенрира и не попала сюда.
Пока мы говорили, призрак плавно отплыл назад и растворился в темноте коридора, будто её и не было. Давящее чувство сразу ослабло.
— Она ушла? — спросила Скади, и я заметила, как она слегка расслабила плечи.
— Да, — кивнула я. — Стало… теплее.
Скади вздохнула и снова обернулась ко мне. Её взгляд стал пристальным, изучающим.
— Элинор, — сказала она неожиданно мягко. — Кто были твои родители? Твоя мать… отец? В их роду не было необычных предков? Людей, которые «чудили», слышали голоса, видели то, чего не видят другие?