Вопрос застал меня врасплох.
— С материнской линии — ничего такого, — пожала я плечами. — Обычная семья. Бабушка пекла потрясающие штрудели, дед водил автобус. Никакой мистики.
— А отец? — не отступала Скади.
Я почувствовала лёгкий дискомфорт.
— Отца я не знала, — коротко ответила я. — Мать растила меня одна.
— И она никогда не говорила о нём? Ничего? — настаивала Скади, и в её глазах загорелся странный, хищный интерес.
— Разве что он был козлом, который развлёкся с ней в одну зимнюю ночь и исчез, — с горечью выпалила я. Старая обида, которую я давно закопала, вдруг шевельнулась.
Скади резко замерла. Её лицо изменилось — брови поползли вверх, глаза расширились.
— Зимнюю ночь? — переспросила она, и голос её стал осторожным, как у человека, нашедшего важную улику.
— Да, — кивнула я, не понимая её реакции. — Почему-то мама всегда подчёркивала, что это было именно зимой, в сильный снегопад. Говорила, будто он пришёл из метели и в ней же растворился. Поэтично, правда? Для истории об обманутой женщине, которая повелась на красивого мужчину.
Скади не ответила. Она смотрела на меня так, будто видела впервые.
— У меня есть одна мысль, — сказала она. — Но она тебе… не понравится.
Тугой комок снова сформировался у меня в груди.
— Какая? — спросила я, уже догадываясь.
— Нам нужно узнать наверняка, какая кровь в тебе течёт. Не просто «с примесью», а какая именно. От этого многое зависит.
— Пёрхильда уже пыталась посмотреть, — призналась я. — Но сказала, что всё расплывчато, непостоянно. Будто несколько нитей сплелись в одну.
— Если это то, о чём я думаю, — тихо сказала Скади, — то это неудивительно. Некоторые линии… они очень старые и очень скрытные. Их трудно прочитать обычными методами. Нам нужно пойти к Казимиру.
Меня передёрнуло. Я непроизвольно отступила на шаг.
— К Казимиру? — переспросила я, и голос мой дрогнул. — Ты хочешь, чтобы он… выпил моей крови?
— Он чувствует кровь иначе, — пояснила Скади, и в её тоне не было ни капли утешения. — Он стар. Очень стар. И как никто другой разбирается в родословных, в оттенках крови, что течёт в жилах. Он сможет сказать точно.
— Мне не очень-то хочется, чтобы меня кусали, — сжавшись, пробормотала я, вспоминая его голодный, безумный взгляд в прихожей. — Особенно ему.
Скади презрительно хмыкнула.
— Не упрямься. Ну, подумаешь, он твою девственную шейку прокусит. От этого ещё никто не умирал. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой усмешкой. — Хотя, может, и умирал. Но он в этом никогда не признавался.
— Так себе утешение, между прочим, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как мурашки бегут по спине.
Скади шагнула ко мне, и её лицо оказалось совсем близко. Я почуяла исходящий от неё запах хвои и мха.
— Я знаю, — сказала она уже серьёзно. — Но разве тебе самой не интересно узнать? Кто ты? Что в тебе такого особенного, что дом позвал именно тебя, что призрак следует за тобой, а Фенрир… — она запнулась, и что-то сложное мелькнуло в её глазах, — что Фенрир смотрит на тебя так, будто ты не просто очередная экономка?
Её слова попали в цель. Да, мне было интересно. Страшно, противно, но чертовски интересно. Вся моя жизнь до этого момента казалась серой, сломанной, неправильной. А здесь, в этом проклятом доме, среди монстров и призраков, я вдруг оказалась нужной. Важной. И часть меня отчаянно хотела понять — почему.
Я видела, как Скади изучает моё лицо, замечает мои колебания. Она протянула руку и неожиданно мягко сжала моё запястье.
— Обещаю, — тихо сказала она. — Я буду рядом. Не позволю ему лишнего. Но нам нужно это знать, Элинор.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. В носу защекотало от запаха пыли. Где-то далеко, на первом этаже, скрипнула половица. Дом жил своей тайной жизнью, и я теперь была частью этой жизни.
Я выдохнула, открыла глаза и посмотрела Скади прямо в лицо.
— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Идём к Казимиру. Надеюсь, я об этом не пожалею.
Скади кивнула, и в её глазах мелькнуло подобие уважения. Она отпустила мою руку и сделала шаг к соседнему коридору.
— Тогда пойдём, — сказала она. — Пока все спят, не будем терять времени.
27
Мы быстро дошли до комнаты Казимира. Я постучала в дверь — сначала осторожно, потом чуть громче. В ответ — лишь тихий, равнодушный шум ветра за окном в конце коридора.
— Может, его нет? — прошептала я, уже готовая предложить уйти. Сердце отчаянно стучало, словно пыталось вырваться из груди и сбежать обратно, в безопасную комнату к Фенриру.