Но Перхильда преградила мне путь не физически, а одним лишь взглядом.
— Куда это ты, моя дорогая? — спросила она.
— Я… пойду к себе в комнату, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Отдохну немного.
Она смотрела на меня внимательно-изучающе. Казалось, она видит меня насквозь — все мои страхи, сомнения и тот опасный план, что зрел в голове.
— Я думала, тебе будет легче, если ты чем-нибудь займёшься, — сказала она, не отводя взгляда. — У меня ещё много трав, которые нужно разобрать. Полынь, зверобой, корень мандрагоры… Сидишь, перебираешь, мысли успокаиваешь.
Я покачала головой.
— Спасибо, но… я обойдусь. Всё в порядке.
— Точно? — она сделала маленький шаг вперёд. — У меня такое чувство, будто тебе не терпится заняться чем-то… более активным.
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она знала. Не просто подозревала — знала.
— Вы думаете, я натворю что-нибудь? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.
Глаза Перхильды сверкнули в тусклом свете прихожей.
— Я думаю, что бы ты ни задумала, сначала очень хорошо подумай о последствиях, — сказала она медленно, выговаривая каждое слово. — Стоит ли оно риска.
Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине прозвучало больше, чем в любых словах. Она не поддерживала ни Фенрира с его жаждой мести, ни моё тайное соглашение со Скади. Но и не останавливала. Она была тем самым мостиком — хрупким, шатким, но единственным, что пока ещё связывало все наши разрозненные, отчаянные попытки что-то изменить.
— Я осмотрю первый этаж, — наконец сказала Перхильда, отводя взгляд. — А потом выйду, обойду дом. Хочу убедиться, что с защитой всё в порядке. Надвигается не только метель.
— Хорошо, — кивнула я. — Если понадобится помощь…
— Спасибо, Элинор. Всё в порядке, — она улыбнулась, но улыбка не дотянулась до глаз. — Иди. Отдохни.
Я оставила её в прихожей и медленно поднялась по широкой лестнице. Каждая ступенька скрипела под ногой, и звук казался невероятно громким в давящей тишине дома. Наверху, в самом начале коридора, меня ждала Скади.
Она стояла, прислонившись к стене со скрещёнными на груди руками. Её прекрасное лицо было бледным, а в зелёных глазах светилось нервное, нетерпеливое ожидание.
— Наконец-то, — сказала она без предисловий, оттолкнувшись от стены. — Я уже думала, ты передумала.
— Я не передумала, — ответила я, подходя ближе. — Но у меня нет ощущения, что это хорошая идея.
— Хороших идей у нас не осталось, — парировала Скади. — Только плохие и отчаянные. Ты готова?
— Да. Что мы будем делать?
— Для начала зайдём к Казимиру.
Я поморщилась.
— Вряд ли он будет помогать. Ты же слышала Фенрира — он отказался идти с ними.
Скади усмехнулась.
— Он эгоист. Но себе он точно поможет. Ему тоже выгодно уничтожение артефакта — разве нет? Причинить вред ему нельзя, это правда. Но помочь достать? Вполне сгодится. Пойдём.
Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь. Я последовала за ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Мы подошли к двери Казимира. Скади не стала стучать — она просто надавила на ручку и вошла.
Комната была погружена в привычный полумрак. Казимир сидел в глубоком кресле у камина, где тлело несколько поленьев. В руках он держал книгу, а к лицу прижимал изящный льняной платок. Увидев, что мы вошли без стука, он резко отбросил платок в сторону, а книгу швырнул за кресло с такой поспешностью, что та шлёпнулась об пол корешком вверх.
Я успела разглядеть обложку — том в бархатном переплёте с золотым тиснением. Что-то про «Лунную страсть» и «вампира-герцога». Любовный дарк-роман, судя по всему.
Казимир выпрямился в кресле, пытаясь придать своему мертвенно-бледному лицу выражение холодного безразличия. Не вышло.
— Что за варварские манеры? — произнёс он, и его бархатный голос дрогнул от возмущения. — Двери теперь для того и существуют, чтобы в них ломиться без предупреждения?
Скади, не обращая внимания на язвительность, подошла ближе.
— А что это ты там говорил про доблестного воина и вечную славу? — спросила она, кивнув в сторону книги на полу. — Интересное чтиво для бесстрашного драуга.
Казимир слегка покраснел — или это мне показалось отблеском огня.
— У всех есть свои слабости, — отрезал он, отворачиваясь к камину. — И я не собираюсь это обсуждать. Зачем пришли?
— Нам нужна твоя помощь.