Он медленно повернул голову, поставил локоть на подлокотник и опёр подбородок на ладонь. В его позе была преувеличенная, театральная небрежность.
— Не горю желанием, — протянул он.
Скади не смутилась.
— Возможно, загоришь, когда узнаешь, в чём она заключается.
Казимир приподнял бровь, делая вид, что его это едва заинтересовало.
— Позволяю тебе продолжить.
— Нам нужна помощь, чтобы достать артефакт. Мы хотим его уничтожить. Разве тебе это не интересно? Ты наконец получишь свободу. Сможешь уйти куда захочешь — хоть в свой проклятый курган, хоть в Ниццу, если тебя туда тянет.
Казимир задумался. Вернее, сделал вид, что задумался. Я видела по блеску в его глазах — решение он принял ещё до того, как мы спросили. Но ему нужно было сыграть эту маленькую сценку — чтобы мы почувствовали, что он делает нам одолжение.
— Пусть всё решит удача, — наконец сказал он с лёгкой усмешкой.
Он достал из кармана жилетки ту самую золотую монету, что подбрасывал на кровати в прошлый раз. Показал нам: на одной стороне был изображён молот, на другой — ворон.
— Тор или Один? — спросил он, глядя на меня.
Я почувствовала лёгкое раздражение.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Тор или Один?
Я вздохнула.
— Один.
Казимир подбросил монету. Она сверкнула в огне камина, перевернулась в воздухе и упала обратно на ладонь. Он накрыл её другой рукой, потом медленно открыл.
— Тор, — объявил он безразличным тоном.
— И что теперь? — спросила я, не скрывая сарказма. — Из-за этого ты откажешь?
Казимир спрятал монету обратно в карман.
— Никогда не верил в удачу. Она редко мне сопутствовала, — сказал он, поднимаясь с кресла. Поправил складки на жилете, отряхнул несуществующую пыль. — Иначе как объяснить, что я стал драугом, а потом оказался привязан к этому дому, как цепной пёс? Ладно. Пойдёмте, пока я не передумал.
Мы вышли в коридор. Я и Скади шли быстро и напряжённо, а Казимир плелся сзади, расслабленный и безучастный, будто отправлялся на прогулку в парк. Мы подошли к той самой стене, затянутой тёмным гобеленом с выцветшим охотничьим сюжетом.
Скади сорвала гобелен со стены резким движением, будто сдирала пластырь. Пыль взметнулась облаком. Она указала на место, где он висел:
— Здесь. Отсюда нужно его достать.
Казимир подошёл, внимательно осмотрел участок стены. Провёл ладонью по обоям, прислушался — казалось, даже постучал костяшками пальцев. Затем отступил на шаг, изящно отвёл руку назад, сжал её в кулак и ударил со всей силы.
Удар был нечеловечески мощным. Стена вздрогнула, посыпались куски. Ещё один удар — и в ней образовался пролом, открыв тёмную полость. Казимир отряхнул руку; на его суставах не было ни ссадины.
— Не благодарите, — сухо сказал он и отошёл к соседней стене. Скрестив руки и прислонившись спиной, он наблюдал за нами со скучающим видом.
Скади опустила руки в пролом, покопала там секунду, и её лицо озарилось торжеством. Она достала деревянную коробку — небольшую, тёмную, покрытую стёршейся от времени резьбой. Посмотрела на меня и открыла крышку.
Внутри, на чёрном бархате, лежал артефакт.
Это была отталкивающая конструкция из рогов, клыков и костей, скреплённых сухожилиями и чёрными волосами. В центре этой мерзкой композиции угадывалось нечто вроде сердцевины — тёмное, плотное, будто замурованная внутри гематома. От неё исходили лёгкий холодок и запах — сырой земли, старой крови и чего-то кислого, тленного.
— Какая мерзость, — выдохнула я, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Что там внутри?
— Кусок его жертвенного камня, — тихо сказала Скади, не отрывая взгляда от тотема. — Ты же не думала, что из него можно сделать только оружие? Он связал Крампуса с этим местом — и нас, и всех, кто связан с ним, даже их детей. Это очень сильная и древняя магия, Элинор.
— И что… нам нужно достать осколок? — спросила я, разглядывая костяную паутину. — Разве это сложно?
Скади беззвучно усмехнулась.
— А ты попробуй.
Она протянула мне артефакт. Я взяла его — он оказался мерзким и шершавым на ощупь, будто живым. Попыталась разобрать: потянула за один из рогов, раздвинула кости. Ничто не поддавалось. Вся конструкция казалась сросшейся, единым целым, скреплённым чем-то прочнее любого клея.
— Как я уже говорила, нужна кровь, — напомнила Скади. — Нужно напоить артефакт, чтобы он раскрылся.
— Мне… порезать палец? — неуверенно спросила я.
— Нужно побольше, чем пара капель.
Я посмотрела на свои руки, потом на Скади. У неё, конечно, не было ничего острого.
— Да чего ты, блин, ломаешь, — раздался сзади усталый голос Казимира. — Иди сюда.