Я не хотела идти к нему. Воспоминания о прошлом визите в его комнату, об истинном облике, о том, как он пил мою кровь, — всё это нахлынуло волной тошноты. Но выбора не было. Я передала артефакт обратно Скади и медленно подошла к Казимиру.
Он смотрел на меня с лёгкой насмешкой.
— Дай сюда руку.
Я протянула руку. Он взял мою ладонь в свою — его пальцы были сухими и холодными, как у покойника. Я увидела, как ногти на его руке слегка удлинились, потемнели, заострились.
— Это… не совсем гигиенично, — пробормотала я, чувствуя, как подкатывает страх.
Казимир фыркнул.
— Ой, успокойся. Ничего с тобой не будет. Ты забыла? — Он наклонился чуть ближе. — Ты не совсем человек.
В тот же миг быстрым и точным движением он провёл ногтем по моему запястью.
Боль была острой и жгучей, но короткой. Кровь хлынула сразу — тёмная, почти чёрная в тусклом свете коридора. Она текла неестественно быстро и густо, будто что-то высасывало её из разреза.
Скади не теряла времени. Она тут же поднесла артефакт к моей ране. И тут произошло нечто странное.
Кровь не просто капала на костяной тотем — она будто притягивалась к нему, струилась по воздуху, впитываясь в кости и рога. Артефакт начал шевелиться — несильно, едва заметно, вздрагивая в такт ударам моего сердца. Кости поскрипывали, сухожилия натягивались. И по мере того, как он впитывал мою кровь, конструкция медленно, с противным хрустом начала раскрываться — словно мерзкий цветок.
Я смотрела, заворожённая и исполненная отвращения. Прошло несколько минут. Наконец в центре раскрывшегося сплетения показался камень — тот самый тёмный кремень с кровавыми прожилками. Он был меньше того, что принесли Фенрир и Бьёрн, но от него исходила та же зловещая, давящая аура.
Скади протянула руку и вынула камень. Остатки артефакта — теперь просто груда рассыпавшихся костей и рогов — с глухим стуком упали на пол.
— Что теперь? — спросила я, чувствуя лёгкое головокружение от потери крови.
— Нужна ещё кровь, — сказала Скади, и в её голосе прозвучала непоколебимая решимость.
Я не успела опомниться. Казимир уже схватил мою другую руку и тем же острым ногтем рассек второе запястье. Затем, сжав обе мои руки, он поднёс их к камню, который Скади держала на ладони.
Я попыталась вырваться — инстинктивно, отчаянно. Но сила Казимира была неумолимой. Его пальцы сжали мои запястья как тиски.
— Не дёргайся, — прошипел он мне на ухо. — Ты сама решила участвовать в этом. Назад дороги нет.
Я чувствовала себя странно. Кровь — а с ней и что-то ещё, что-то ценное, возможно, сама моя жизненная сила — утекала из меня, стекая на тёмный камень. Кремень впитывал её, будто губка. Он начал слегка пульсировать, разогреваться в руке Скади. Прожилки на его поверхности засветились тусклым багровым светом.
А потом он начал расти.
Не сильно — но будто раздуваясь изнутри, насыщаясь моей силой. Свет становился ярче, пульсация — отчётливей. Я услышала странный звук — отдалённый, будто доносящийся сквозь толщу времени: топот копыт, лай собак, душераздирающий вопль.
Камень дрожал в руке Скади, светился, будто раскалённый уголёк. И вдруг — резкий хруст, точно лёд под ногой.
Он рассыпался.
Он не взорвался, а именно рассыпался — на мелкие тёмные осколки, которые с сухим шелестом посыпались на пол, словно пепел. Свет погас. Давящая аура исчезла.
Казимир тут же отпустил мои запястья. Я не удержалась на ногах — голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Я опустилась на колени, упёршись ладонями в пол. В ушах звенело, в висках стучало. Я чувствовала, как слабость разливается по телу.
Сквозь туман в сознании я увидела, как Скади склонилась надо мной. Она взяла меня за плечи, стала трясти, её голос звучал приглушённо, будто из-под воды:
— Мы это сделали, Элинор, ты смогла! Ты уничтожила его! Связь разорвана!
Её лицо светилось торжеством, зелёные глаза сияли. Но я не могла разделить её радость. Всё, что я чувствовала, — это леденящую пустоту внутри и странное, отдалённое эхо, будто где-то далеко завыл ветер, которого раньше не было.
И тут раздался звук, который выдернул меня из оцепенения.
Чёткий, громкий, не оставляющий сомнений.
Выстрел.
31
Выстрел был только один, но даже он внушил ужас. Звук разорвал тишину, отозвавшись в ушах оглушительным эхом. Голова закружилась — то ли от потери крови, то ли от адреналина. Запястья горели, будто в них вонзили раскалённые иглы.
Скади внезапно опустилась на пол прямо в коридоре напротив меня. Её лицо было напряжённым, но руки двигались быстро и уверенно. Она подхватила подол платья — раздался сухой звук рвущейся ткани — и оторвала две длинные полосы.