Марк улыбнулся — той самой снисходительной, жалостливой улыбкой, что сводила меня с ума все годы брака.
— То, что у них происходит, меня не интересует. Я не знаю, про какого Крампуса ты говоришь, да и что это такое. Меня это не касается. Касаешься только ты.
— Крампус есть! Я его видела!
— Милая, ты могла видеть что угодно, — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. — Но это уже неважно. Тебе нужно лечение. И я позабочусь о тебе. Мы же давали клятвы, помнишь? И в радости, и в горе. Я не тот человек, который отвернётся, когда тебе нужна помощь.
Его слова обволакивали, как яд. Такие правильные, такие заботливые — и такие лживые. Скади снова потянула меня назад, к дверям дома. Мы отступали шаг за шагом, но кольцо охотников сомкнулось ещё плотнее.
И тут из парадной двери дома вышел Казимир.
Он нёс свой небольшой изящный чемоданчик, накинув на плечи лёгкое пальто, совсем не подходящее для такой погоды. Выглядел так, будто собрался на прогулку по вечернему городу, а не вышел в метель. Его взгляд скользнул по происходящему с полным безразличием.
Я бросилась к нему, вырвавшись из хватки Скади, и схватила его за руку. Она была холодной, как лёд.
— Казимир! Помоги нам!
Он медленно повернул ко мне голову. Его прекрасное лицо оставалось непроницаемым.
— С чего бы это? Меня больше ничего не держит. Я свободен. А ваши разборки с фанатиками меня не волнуют. Так же, как и Крампус. Я не такой дурак, как Фенрир и Бьёрн, — я не хочу умирать.
— Но Жак… — я цеплялась за последнюю надежду. — Мартин и другие принесли его в жертву! Ты же хочешь отомстить за него?
Казимир внимательно посмотрел на меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Жак был лжецом, — произнёс он ровно, без эмоций.
— Что?
— Он говорил, что ему неважно, как я выгляжу. Что моя… сущность его не пугает. — Голос Казимира стал тише, но от этого лишь страшнее. — Но стоило мне показать себя настоящего, он убежал. С отвращением. Со страхом. Со всей той человеческой грязью, что вы, живые, носите в себе.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё складывалось в ужасную картину.
— И что… что ты сделал? — тихо спросила я.
Глаза Казимира сверкнули холодной ненавистью.
— То, что нужно было сделать с самого начала. Убил его. И немного поиграл с телом, чтобы все подумали на вашего милого лесного духа. Это было… забавно.
Я услышала за спиной голос Мартина:
— Я же говорил, Элинор! Мы не убивали людей. — Я повернулась полубоком и увидела, как он указал на Казимира. — А вот такие, как он, вполне на это способны. Ты уверена, что твои друзья так хороши, как себя описывают? Они каждый год заманивали сюда невинных женщин, и бог знает, что с ними творили. Все ли вернулись домой, а? Но ты ещё можешь это сделать, пока не поздно.
Казимир безразлично прошёл мимо меня и Скади, направляясь к машине. Снег хрустел под его лёгкими шагами. Он даже не оглянулся.
— Предатель! — крикнула ему вслед Скади. — Ты трус!
Казимир проигнорировал её. Он открыл заднюю дверь машины, швырнул внутрь чемодан, затем сел за руль. Дверь захлопнулась. Через мгновение мотор заурчал — рычащий, чужеродный звук в заснеженной тишине. Фары вспыхнули, прорезая метель.
Марк, до этого лишь наблюдавший, оживился. Пока Казимир был рядом, он не решался подойти. Теперь же он снова двинулся ко мне, протягивая руку в знакомом властном жесте.
— Всё, Элинор. Хватит игр. Идём.
Я отпрянула, споткнулась о сугроб и упала на спину. Снег обжигал щёки. Скади попыталась заслонить меня, бросившись между нами, но Марк грубо оттолкнул её в сторону. Она вскрикнула и упала на колени.
Я попятилась к дверям дома, словно краб. Охотники стояли неподвижно, наблюдая, как новый знакомый справляется со строптивой женщиной. На их лицах не было ни злорадства, ни сочувствия — лишь равнодушие.
Марк навис надо мной. Его тень упала на меня, перекрывая свет из открытой двери.
— Всё кончено, милая. Ты возвращаешься домой.
32
Метель, захлестывая двор и нарастая, заваливала охотников снегом, превращая их в зловещие подобия снеговиков. Мартин, отвернувшись от меня, двинулся в сторону леса, бросив через плечо приказ:
— Тут делать больше нечего. Идём.
Один из охотников, коренастый мужик с обмороженными щеками, который держал на мушкете Скади, неуверенно кашлянул и ткнул стволом в её сторону:
— А с этой что делать?
Мартин медленно повернул голову, окинул Скади беглым взглядом.
— Нечестью больше, нечестью меньше. Уведите и… сам знаешь, что сделай.