Он произнёс это, косясь на Марка, который стоял надо мной, — видимо, не желал при нём сболтнуть лишнего. Но эта сдержанность была страшнее откровенной жестокости. В ней сквозила привычка решать судьбы одним полунамёком.
Охотник кивнул, лицо его стало сосредоточенным и пустым. Он поднял ружьё, не целясь, просто направил в сторону Скади и сделал пару неуверенных шагов к ней. Снег хрустел под его тяжёлыми ботинками.
А мой собственный муж в это же время наступал на меня.
Снегопад снова усилился, словно почувствовав накал. Он валил с ещё большей силой, плотными колючими хлопьями, которые слепили глаза и резали кожу. Ветер завыл на новой ноте — протяжной, угрожающей. Марк, не обращая внимания на разворачивающуюся рядом расправу, уже тянул ко мне руки.
Охотник уже был рядом со Скади. Она попыталась снова стать угрожающей, как у чёрного входа, где нас подстерег Ганс, но у неё это плохо получилось. Охотник просто стукнул её прикладом в живот, заставив согнуться, и тут же протянул свободную руку, чтобы схватить её за волосы.
Но в этот момент снегопад будто отступил, замедлился возле нас. И я смогла увидеть, как из белой круговерти метели вышла Перхильда.
Она шла медленно, но прямо, не спотыкаясь, будто снег под её ногами был твёрдым паркетом. Держалась за бок, где на её светлом зимнем пальто расползалось тёмное, мокрое пятно. Даже на расстоянии было видно, как оно растёт.
Все охотники разом насторожились, будто почуяв волка. Мартин остановился, его рука непроизвольно потянулась к заткнутому за пояс топорику.
— Не ожидал, — голос Мартина прозвучал почти с уважением. — Ты оказалась крепче, чем я думал.
Перхильда остановилась примерно в десяти шагах от него. Медленно, с усилием выпрямилась во весь рост, убрав руку от раны. Затем сплюнула и утерла лицо рукой.
— Думал, подкравшись и выстрелив в женщину со спины, разберёшься с ней? — её голос звучал громко, как раскат грома, перекрывая вой ветра. — Тогда я тебя удивлю, Мартин. Я намного крепче, чем ты думаешь.
Он покачал головой.
— Лучше бы ушла, пока была возможность. Посмотри на нас. — Он широко обвёл рукой, указывая на своих людей, сгрудившихся полукругом. — Нас больше. А ты ранена. Думаешь, у тебя есть шансы?
Перхильда устало рассмеялась.
— Я достаточно стара, чтобы почувствовать приближение своей смерти, Мартин. И я почувствовала её, когда в этом году переступила порог этого дома. Я не боюсь умереть. — Она сделала паузу. — А вот вам стоило бы бояться. Потому что перед смертью я заберу с собой столько твоих людей, сколько смогу.
Казалось, стало ещё холоднее — если это вообще было возможно. Ночная мгла вокруг Перхильды сгустилась, стала осязаемой, как чёрная вуаль, и будто вобралась в неё — тень стекала к её ногам, поднималась по рукам, обвивая фигуру. Метель ответила ей: снег повалил с удвоенной силой, ветер засвистал в голых ветвях деревьев, окружавших двор, сливаясь в единый рёв.
Я увидела, как Мартин инстинктивно, против воли отступил на шаг. Его охотники зашевелились: кто-то перехватил ружьё, кто-то откашлялся, пытаясь скрыть нарастающую панику.
И тут начался хаос.
Я не видела, что сделала Перхильда, но ощутила, как воздух вокруг нас содрогнулся, будто от удара гигантского колокола. Ледяной ветер, до этого дувший хаотично, вдруг закрутился в чёткие, яростные вихри. Они сорвали с земли тучи снега, смешали с мраком и обрушили на охотников. Послышались крики — ужаса и боли. Снег слепил глаза, бил в лицо острыми кристаллами, сбивал с ног.
Раздался первый выстрел — глухой, беспомощный. Потом второй. И крик — пронзительный, мужской, полный такой агонии, что у меня сжалось всё внутри. Кто-то кричал, что не видит, кто-то — что не чувствует лица…
Марк, уже успевший схватить меня за ноги, отвлёкся на этот звук. Его хватка ослабла на долю секунды — но мне хватило и этого. Собрав все силы и всё отчаяние, я пнула его со всей дури в грудь.
Удар пришёлся точно. Он ахнул, потерял равновесие и откатился в сугроб, выпустив мои ноги. Я поднялась сначала на колени, потом на ноги — они дрожали, но слушались. Не оглядываясь, я побежала к открытой двери дома, в спасительный полумрак прихожей.
Тепло — относительное, но всё же тепло — обняло меня, как старый друг. Здесь не слепило снегом, не резало лицо ледяными иглами. Я сделала несколько шагов вглубь, опираясь о стену, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.
Но тяжёлые, быстрые шаги преследовали меня, я услышала их за спиной.
Я бросилась вперёд, в коридор, ведущий вглубь дома. Бежала бесцельно, на одних инстинктах, петляя между знакомыми комнатами. Но он был быстрее. Сильнее. Лучше знал, как преследовать.