— Отличный план. Просто блестящий.
В этот момент раздался хруст — чёткий, сухой, непохожий на звук падающей ветки. Мы обернулись одновременно.
Из-за густых зарослей молодых елей вышел Ганс. Он шёл медленно, уверенно, не спуская с нас своих свиных, похотливых глаз. В руках он держал ружьё, ствол которого был направлен прямо на нас. На его лице расплылась мерзкая, самодовольная ухмылка.
— Ну что, сучки, попались? — просипел он, останавливаясь в паре метров. — Думали, скроетесь тут в лесу? А я-то вас сразу приметил!
Мы попятились назад. Я инстинктивно шагнула вперёд, прикрывая собой Скади. Голова гудела, но сквозь шум в ушах я снова уловила тот самый шёпот — тихий, многоголосый, будто доносящийся из-под земли. Он звучал настойчивее, тревожнее. Кулон на моей шее, что дала мне Перхильда, внезапно словно раскалился. В присутствии Мартина и других он лишь слегка теплел — словно предупреждал. Сейчас же он горел, будто пытаясь сказать: «Этот человек хочет тебе зла. Сейчас. Здесь».
Защитит ли магия дома здесь, в лесу? Сработает ли она против Ганса? Против Марка она не сработала… Но Марк был… другим. Чужим для этих мест. Ганс же был частью этого мира. Его зло было здешним, укоренённым, как болезнь.
— Без лишних движений, дамы, — протянул Ганс, пошевелив стволом. — Иначе всажу пулю вам в лицо. А я бы не хотел портить такие личики.
Он говорил это, видя, что мы продолжаем пятиться. Я вглядывалась в его лицо — капюшон был откинут, и я видела всё: мелкие, близко посаженные глаза, прыщавую кожу, кривую усмешку. Лицо насильника. В нём не было даже намёка на сомнение или жалость — только тупое, животное желание и злорадство.
— Сейчас мы с вами немного позабавимся, — продолжал он, облизывая обветренные губы. — Ты, — он ткнул стволом в мою сторону, — будешь делать то, что я скажу. Если не хочешь, чтобы твоя подружка пострадала.
У меня пересохло во рту. Я сглотнула, пытаясь выдавить из себя хоть слово.
— Чего ты хочешь?
— А чего может хотеть мужчина? — Он ухмыльнулся ещё шире, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, задерживаясь на груди и бёдрах, видных из-под расстёгнутой куртки. — Чтобы его немного приласкала такая красивая барышня, как ты.
— И что… потом ты нас отпустишь? — спросила я, уже зная ответ.
Он мерзко рассмеялся, и смех его был похож на лай больной собаки.
— Это от вас зависит. Если будете ласковыми и послушными, как присуще женщине, то, может, и пощажу. Девок таких видных — грех губить.
На меня накатила волна гнева — горячая, слепая. Но она тут же схлынула, как только Ганс увереннее перехватил ружьё, прицелившись прямо мне в грудь. Палец лежал на спусковом крючке.
— Ну, я жду, — сказал он, и в его голосе прозвучало нетерпение.
— Я бы сделала это вместо неё.
Мы оба вздрогнули. Скади вышла из-за моей спины, сделав маленький, плавный шаг вперёд. Её голос звучал тихо, но чётко.
Ганс недоверчиво покосился на неё.
— Ты, нечесть, зубы мне не заговаривай. Я тебе не доверяю.
— Я всего лишь хочу выжить, — сказала Скади, и её голос вдруг стал другим — мягче, ниже, с мёдовым оттенком. Она сбросила с плеч грубую куртку, и та упала в снег. Под ней было её обычное платье — простое, но красиво облегающее фигуру. Оно, хоть и не было откровенным, подчёркивало каждую линию её тела — тонкую талию, округлость бёдер, грудь. То, чего у меня, тощей и угловатой, никогда не было и в помине. — Хочу, чтобы ты отпустил меня обратно в лес.
Ганс облизнулся. Его глаза забегали по её фигуре, и в них вспыхнул огонёк.
— С чего это я должен это делать? Мартин хотел избавиться от тебя.
— С того, что я буду очень, очень благодарна, — протянула Скади, сделав ещё шаг. Воздух вокруг неё будто заколыхался, запахло цветами — не зимними, а весенними, тёплыми. Это было обманчиво, нереально, но Ганс, похоже, чувствовал то же. Его дыхание участилось. — И уйду далеко-далеко, где Мартин не сможет меня найти. Мы все теперь свободны, мне нет нужды тут оставаться.
Ганс задумался. В его тупом, жестоком лице шла борьба — желание против осторожности. Он не доверял ей, это было ясно. Но похоть уже брала верх — это было видно по тому, как выпирало его достоинство из штанов.
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Но без лишних движений. Я буду держать твою подругу на мушке. Если ты хоть что-то сделаешь не так — выстрелю.
Скади сладко улыбнулась. Она подошла ещё ближе, и её покорный, опущенный взгляд, казалось, окончательно убедил Ганса.
— На колени, — скомандовал он, и голос его дрогнул от возбуждения.
— Ты отпустишь же меня? — спросила она, притворно робко.