— Не зови меня так здесь, — прошипела она, но без настоящего гнева. В уголках её губ дрогнула улыбка.
— Всё, всё, молчу, — Бьёрн поднял руки в знак сдачи, потом повернулся к Фенриру. — Ну что, нужна помощь с йольским поленом? Или ты уже всё сделал?
— Я как раз принёс его, — кивнул Фенрир в сторону камина. — Но ты можешь помочь мне с дичью. Она в погребе.
Бьёрн закатил глаза, и его лицо исказила театральная гримаса отвращения.
— Боже, Элинор, он опять за старое! Только не говорите, что на ужин у нас будет мясо с мясом! Я же просил хоть немного зелени!
Я рассмеялась, поднимая руки.
— Нет, нет, не переживай. У меня обширная программа для нашего стола. И зелень будет, и пироги, и даже твой любимый квашеный топинамбур, который ты в прошлый раз принёс.
Бьёрн успокоился и удовлетворённо хмыкнул.
— Ну, это другое дело.
Скади прошла в гостиную, мы проследовали за ней.
— Отлично. Значит, будем пировать до рассвета, как и положено в этот праздник.
Я думала о Йоле — он должен был быть новогодним, полным света и тепла. Я украсила дом: повесила венок, расставила фигурки нессе и томпе, поставила на стол свечи в тёмных деревянных подсвечниках. В камине уже лежало йольское полено, украшенное резьбой и зелёными веточками. Оставалось только его зажечь. А гостям предстояло насладиться «великим пиром». Мы были почти готовы.
— У меня ещё есть колода таро, — вспомнила я. — Может, погадаем ночью? На будущий год.
Скади усмехнулась, но в её глазах вспыхнул живой интерес.
— Все эти ваши человеческие штучки меня не интересуют: ни карты, ни кофейная гуща… Одна чепуха.
— Тебе погадаю первой, — пообещала я, улыбаясь.
— О, не смеши меня.
Бьёрн хлопнул Фенрира по спине так, что тот кашлянул.
— Ну что, пойдём за твоей дичью? А то моя маленькая фея тут заскучает без дела.
— Я же сказала… — начала Скади, но Бьёрн, смеясь, уже направлялся к кухне.
Фенрир покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.
— Идём. Чем быстрее начнём, тем раньше сядем за стол.
Они ушли в сторону кухни, а затем в погреб. Мы со Скади остались в гостиной. Она подошла к окну, вставая рядом со мной.
— Ну что, получила свой развод? — спросила она без предисловий, глядя на лес.
— Да, — ответила я. — Марк наконец перестал сопротивляться, подписал все бумаги. Дело закрыто.
Скади кивнула, не отрывая взгляда от заснеженных елей.
— Видимо, та история с призраком его убедила: если продолжать жить с тобой, призраки станут обязательным дополнением. Не самый приятный бонус для такого… как он.
Я тихо рассмеялась.
— Да, ему здесь здорово досталось. Помню, как он заикался и трясся, когда мы вернулись и нашли его в коридоре. Он был бледнее снега.
— Он ещё легко отделался, — сказала Скади, и её голос стал тише. — Мартину и другим… им точно досталось как следует.
Между нами повисла густая, многозначительная тишина.
— Да, — прошептала я. — Грустно, что всё так вышло. Столько смертей… И… Перхильда.
Имя вырвалось с болью. Предательски горячие слёзы подступили к глазам. Я смахнула их тыльной стороной ладони, но они накатили снова.
Перхильда погибла, как сама и предсказывала. Мы нашли её на следующее утро, когда буря утихла. Она лежала на снегу у края леса, лицом к небу. На лице не было ни страха, ни боли — один лишь покой. Словно она просто уснула. Но рана на боку говорила об обратном.
Чудом выжил Бьёрн. Фенрир притащил его в дом окровавленного, с раздробленными рёбрами, почти бездыханного. Фенрир тогда сказал, что его спасла кровь тролля — если бы не она, он бы умер там, на опушке. Бьёрн приходил в себя две недели, а когда наконец встал, первым делом попросил самогона.
А Казимир… чёртов Казимир скрылся. Уехал на моей машине, не прощаясь. Через пару месяцев мне сообщили о находке машины — её бросили на границе с Австрией. Наверное, укатил подальше ото всех нас, от этого леса, от воспоминаний. Иногда я думала о нём — о его поступке, насмешливом взгляде. И не знала, желать ли ему удачи или навсегда стереть его из памяти.
Скади вдруг повернулась ко мне. Её зелёные глаза, обычно такие колючие, теперь смотрели мягко. Она шагнула вперёд и обняла меня — нежно, но крепко. Я замерла, а затем ответила на объятия, уткнувшись лицом в её плечо. Она пахла хвоей, мхом и чем-то неуловимо диким.
— Она выбрала свой путь, — тихо сказала Скади мне на ухо. — Она знала, что делает. И спасла нас. Не мучай себя.
— Я скучаю по ней, — выдохнула я, и голос снова дрогнул.