Разбудил нас с Сашей звонок в домофон. На улице была глухая ночь, и я сама была похожа на зомби гораздо сильнее того лося. Доковыляв впотьмах до двери, я сняла трубку.
— Откройте, к вам посылка.
Сказал усталый мужской голос, перемежающийся завыванием ветра в трубке.
— Посылка? — переспросила я.
— Да, и вообще холодно тут.
Я бросила трубку и отступила от двери, сказала Саше, что кто-то ошибся и велела ему идти спать. Сердце болело и билось все сильнее. Я попыталась уснуть, но тщетно. Любой шорох, скрип или кривая тень порождали целое эхо болезненных мыслей. За стеной загудел лифт. Собрав все те жалкие остатки храбрости и здравого смысла, я все-таки закрыла глаза. Сон был неспокойным, я почти ничего не запомнила, кроме чувства угрозы и холода, от которого заледенела каждая косточка.
Когда я вышла из квартиры, пытаясь успеть к первой паре, то наступила на конверт. Обычный белый пухлый конверт без всяких адресов. Он был доверху заполнен золой, измазавшей мои руки. На улице завывала машина скорой помощи, я быстро обогнула ее и рысью понеслась к остановке.
Первая половина дня пролетела в напряженном ожидании и смутных слухах о нелепых розыгрышах. Говорили и о резне в лесу, но как-то неохотно, словно даже мысль о том, что это произошло в нашем городе, казалась какой-то фальшивой или слишком пугающей, чтобы быть правдой. Бабушка не отвечала, пришлось открывать своим ключом. Кеша уже ждала меня у порога и приветливо замахала хвостом. Мурка мяукнула и ткнулась мне в руку. Я успокоилась, подумав, что бабушка просто отлучилась в магазин, но нет, бабушка была в другой комнате. Я набрала скорую и коротко рассказала женщине с холодным голосом о том, что произошло.
Сердечный приступ, оханье соседок по лестничной площадке и белый конверт, о который споткнулся один из врачей. Ты, наверное, подумаешь, что это какое-то нелепое совпадение, что у меня с этой сессией и работой окончательно поехала крыша, и я была бы рада, если бы так и было. Одна из соседок все продолжала давать какие-то советы, но я никак не могла сосредоточиться на ее словах. Потом мне позвонила ты. Времени на то, чтобы подумать не осталось, я лишь закрыла дверь в одну из комнат и налила животным свежую воду. По дороге в больницу я не переставала думать о том, что Сашино воспаление легких и бабушкин сердечный приступ на моей совести. Ужасно хотелось спать, но на это-то как раз времени и не было. Проносить контрабанду в больницу та еще затея, но я и сама прекрасно помнила о том, какая мерзкая там еда. Покупая шоколадки, я вспомнила, как ты сама тайком носила их мне в больницу, когда я тоже лежала там с воспалением легких. Воспоминания были смутными, я помню, что пошла с бабушкой в лес, и мы там заблудились и проплутали несколько часов. В памяти всплыл клок серой шерсти, зацепившийся за еловые ветви, запах хвои и глаза с квадратными зрачками. Шоколадка упала на пол с глухим хлопком. Там была та же тварь, точно была, а потом бабушка умерла, а я попала в больницу.
Саша обрадовался шоколаду, но еще больше его радовала новость о том, что физкультура на лыжах ему теперь не грозит до следующего года. Когда я уже собралась уходить, он остановил меня и, покопавшись в телефоне, скинул мне рисунок Кеши. Он никогда ее особо не любил, но нарисовал ее для меня чтобы утешить. Не зная, что сказать, я потрепала ему волосы и вышла из палаты.
Ты пыталась не нервничать, но у тебя это не получалось; пыталась показать, что держишься, когда все внутри скрутило от боли. Ты не хотела об этом спрашивать, но все же спросила. Буду ли я рядом с братом, если что-то случится с тобой? Ты спрашивала потому что была уверенна в том, какое же я в сущности бессердечное существо. Не жалей о сказанном, ведь это было правдой. Но я бы все равно ответила да, и это тоже было бы правдой. Не обязательно быть хорошим человеком, чтобы правильно поступать.
Самая жуть в столкновении с иной стороной мира — это незнание правил игры, а я их не знала, и не было того, кто смог бы меня им научить. Недалеко от бабушкиного дома есть антикварная лавка. Не знаю, зачем туда пошла, но из старых книг там были только собрания сочинений русских классиков, да тонны религиозной литературы. Я уже собиралась уходить, когда за стендом со значками в форме олимпийских мишек и алых звезд увидела пухлую папку со старыми рождественскими открытками. Пожелтевшие от времени с согнутыми уголками и выцветшей краской они были по-своему прекрасны и так же отвратительны. Была среди них и открытка с темным двойником Деда Мороза — черным похожим на козла существом, что подкладывало золу под двери детей, что плохо себя вели. Если верить статистике, то в нашем городе живет немало таких детей, некоторые даже прикидываются взрослыми. Я ее купила, словно она была доказательством моей правоты, а, купив ее, вспомнила и свой сон.
Мне снился лес, в котором я заблудилась, и в лесу был он. Черный цвет — это чушь, шерсть у него белая, а рога похожи на прутья железа. В детстве мы все прекрасно знаем правила этой игры, но, вырастая и становясь взрослыми, их забываем. Бабушки рядом не было. Глаза слипались, и ужасно хотелось спать. Не знаю, хорошим ли я была ребенком, но бабушка меня нашла живой, хотя теперь я знала правду. Хорошим ребенком была бабушка, улыбчивая, невысокая, умеющая только отдавать, а я была мертвым заледеневшим ребенком, который по какой-то причине остался жив. Любой подарок имеет свою цену, и потому бабушка умерла. Понятия не имею, зачем эти глупцы его призвали, но знаю одно: я за свой подарок еще не заплатила. Цена за него жизнь бабушки или брата, он сам дал мне выбор, словно сделал скидку старому знакомому. Такова была правда. Таковы были правила игры.
В детстве у меня было большое сердце, и больше всего я боялась его лишиться. Так и случилось. Мы становимся теми, кем боялись стать больше всего. Мне кажется, что это будет пострашнее любых кошмаров, которыми нас кормит Голливуд.
Ты всегда чувствовала эту правду, что я никого не любила, хоть и умела притворяться. А я чувствовала, как тебе было больно и обидно, что исключение из этого правила нашлось только одно, и это была какая-то собака. История подходит к концу, страшно ли мне? Да, страшно. Кеша у бабушки как и те конверты с золой. Пожалуйста не обращай внимание на ее рычание, она и правда любит тебя, хоть и показывает это по-своему. Адрес больницы, в которую положили бабушку, я написала на бумаге, что лежит на столе. Открытку я возьму с собой просто как талисман для храбрости. То, что есть третий вариант, не слишком-то утешает, но я знаю одно: так будет правильно. Все началось в лесу, в нем же пусть и кончится. Я люблю тебя. Прощай.