Мучитель стаскивает с себя футболку и направляется ко мне, останавливаясь возле аптечки. Мастер прикладывает пакет со льдом к огромной гематоме, расположенной чуть ниже рёбер; я только сейчас замечаю, какого она тёмного фиолетового оттенка.
Я отскакиваю, падая и ударяясь поясницей о пол. Резко подрываюсь, пячусь назад от страха. Я не вижу в его глазах злость или что-то ещё, что бы отпугнуло меня, но я боюсь. Видимо, страх перед ним вошёл в привычку. Спина резко упирается в угол, и я понимаю, что попала в ловушку. От него не убежишь. Просто некуда. Как бы не пыталась. Мне не спрятаться.
Тело дрожит, его глаза странно поблескивают. Он не улыбается и не ухмыляется, не злится, ничего из привычного мне. Какой-то… настороженный. Ступает мягко, аккуратно, без резкости. Я сжимаюсь, боюсь, что как-то задела его, смогла уязвить. Мастер подходит ко мне и становится вплотную. Когда его рука тянется к моему лицу, я зажмуриваю глаза и стискиваю зубы, ожидая получить затрещину за свою дерзость. Но тёплая ладонь только поглаживает меня по щеке. Удивлённо распахиваю глаза и всматриваюсь в лицо Захара. Его глаза смотрят ласково, осознанно, без какой-либо жестокости. Мягко, нежно, словно переживает, что спугнёт. Я прикрываю глаза, облегчённо выдыхая, и недолго трусь щекой о его ладонь.
— Пойми, меня нельзя изменить. Никак и никогда. Это моя сущность, моё «я». Ты можешь просто изменить своё отношение к внутреннему зверю. Я просто пытаюсь защитить тебя от всего и всех. От себя, наверное, никогда и не получится, но это самый лучший выход, — боль отражается в его взгляде всего секунду, он отворачивается от меня и с силой стискивает зубы, желваки начинают бегать по скулам.
Я тянусь к нему медленно, показывая ему каждый свой шаг, каждое намерение, чтобы растянуть момент близости, интимности, открытости между нами. Легонько целую его в уголок губ, подбородок и колючую щёку. Мастер слегка поворачивает голову, поддаваясь вперёд, вплотную придвигаясь к моему телу. А я, испугавшись такой реакции, невесомо целую в висок мужчину и осторожно отхожу в сторону, двигаясь к тележке с аптечкой, вспомнив, зачем я сюда вообще пришла.
Машинально отрываю кусок ваты и окунаю её в перекись, беру ещё один пакет со льдом и поворачиваюсь к Мастеру. Он упёрся бёдрами в край стола и выжидающе наблюдал за мной. Понял мою хитрость с прислужницей, чтобы поговорить, и не злился. Ставлю на то, что он просто устал от всего этого. Не думаю, что Захар хотел постоянной вражды с Рассветом и её игроками.
Он стоял передо мной так близко, что я могла слышать его тяжёлое дыхание над своим ухом. Приложила лёд к ушибу на рёбрах и очертила пальцами контур рисунка Биг Бэна на его правом бицепсе. Шумно выдохнула, чувствуя, как под моими пальцами напряглись мускулы мужчины. Глаза поднимались выше, смотря на его грудную клетку и ключицы. Разрушитель, вот кем он был. Жестокий вершитель судеб. И моя судьба находилась в его руках. Я вся была в его руках, с головы до ног, и он об этом хорошо знал. Взгляд останавливается на его полностью изрисованной шее. Под его кадыком, чуть выше ямочки, что между ключицами, распускался красивый красный цветок. Я смотрела, как заворожённая, на эту татуировку.
— Можно я..? — вопрос остался без ответа, я и так слышала его судорожный вздох, когда выдохнула тёплый воздух в его ключицу, положив на стол пакет и тюбик.
Приблизила лицо к его шее и поцеловала в ямочку, обводя языком предполагаемый лепесток цветка. Я слышала, как его руки упёрлись в столешницу, на которую он опирался, всё ещё сдерживая себя. Мягко и легко осыпала шею поцелуями, пока не почувствовала грубые пальцы, проникающие под ткань глянцевой узкой юбки. Как кстати я её сегодня надела. Горячие прикосновения на бедре, посылающие табун мурашек по всему телу. Хриплое дыхание, доносящееся возле левого уха.