— Та, которую купили, знает. Вы говорили, я интересная? Не думаю, что это последний раз вашего удивления в мою сторону, — мой язык небезупречен, но я работаю над ним слишком усердно, чтобы этого не заметить. — Вы не можете быть хуже, чем сейчас, но уверена, что ещё увижу это.
Разворачиваюсь и ухожу в сторону здания. Всё, что мне сейчас хочется, — это лечь на пол и закрыть глаза. Потом принять прохладный душ, выйдя из него и окончательно замёрзнув в комнате с открытым настежь окном. Смыть с себя всю грязь, появляющуюся целый день. Оттереть мочалкой остатки дня, да и вообще последней недели, а потом лечь в кровать, укутавшись в одеяло. И уснуть забытым сном, не мороча себе голову и не любя мозги. Лишнее ни к чему. Дрянь останется позади и больше не вернётся, уж я постараюсь.
Примечания:
*отрывок из незавершённой поэмы Сэмюэля Тейлора Кольриджа "Кубла хан, или Видение во сне". Этот отрывок олицетворяет эту главу (лично мне так показалось): между кедров - между зеркальных стен; расщелина по склону - щель двери; так пышен не был тот уют - в понимании этой главы: так не было всё, что не изменялось, обострено в этот момент; где женщина о демоне рыдала - ну, понимаете, какая женщина и о каком демоне
Глава 13
«Пила» хоть и не заняла много времени, но отняла большое количество сил и нервов у всех нас. После подведения результатов я вздохнула спокойно: Охотники за наградой не делали свою гильдию победителем, и я была очень этому рада. Победителем в этом году стал кто-то другой, я даже не запомнила название их гильдии, да и имя их Мастера пролетело мимо моих ушей. После того, как я вышла из коридора и высказала Абигору всё, что я думала, я полностью ушла в себя, отключившись от реальности — меня ничего не волновало в тот момент. Словно все это было картинками разыгравшегося воображения, но я прекрасно понимала, что всё это случилось со мной.
Адовый коридор преследовал меня каждую ночь в самых страшных кошмарах, и из-за него я могла выпасть из реальности. Из раза в раз я застревала в зеркалах и слышала ужасные слова, отвратительные голоса и чувствовала чьё-то мерзкое присутствие. Я не помню, сколько дней мы оставались на игровой площадке после соревнований. Не хочу помнить. Всё оставшееся время я проводила в своей комнате, закрывшись на замок и изучая тёмный язык — такой же старинный язык Лагеря, как и сама Игра.
До цветочного магазина я выучилась на юридическом, немного знала латынь и греческий (под «немного» я имею в виду несколько фраз, которые услышала в сериалах) и вполне хорошо говорила на английском и немецком (спасибо школе за два иностранных, как же я их тогда ненавидела). От своей тяги к языкам (только к ним, с остальными дисциплинами у меня отношения складывались, мягко говоря, не очень) я бы пошла на переводчика, если бы не моя семья. Мечту пришлось оставить, чтобы помочь отцу в его маленькой адвокатской конторе. Он не был крутым адвокатом, он умел применять теоретические знания на практике, что очень важно в любом деле. Сейчас я понятия не имела, что с ним.
Новый — тёмный — язык стал для меня своего рода побегом от реальных проблем. Я так в чтение не погружалась, как в грамматику и лексику тёмного. Поначалу у меня ничего не получалось. Слишком он был сложным и почти не поддавался освоению, но постепенно я пробовала составлять простые предложения. Потом поняла одну простую конструкцию, которой пользовалась и по сей день, но этого было мало, чтобы понимать говорящего.
Дорога до гильдии заняла много времени и терпения. Я только спала, смотрела в окно и читала. Ни слова за всё это время не проронила. Я ехала с теми же, с кем и приехала на игровую площадку, потому что при них было комфортно молчать — с Юсуфом и Гэри. Они пытались узнать у меня, что такого я сказала Мастеру, что он озверел за доли секунды, но я молчала. Это их не касается, несмотря на наши (вроде бы) хорошие отношения.
Поскольку я стала Охотницей за наградой совершенно случайно (или специально, это уже от меня не зависело, моя цель изначально была совсем иной), пару дней я могла отдыхать и получать любую роскошь. Кроме дорогого алкоголя, книг и оружия я больше ничего не захотела. Ещё маленьким бонусом стало то, что Охотник мог использовать Неделю — право, которое давали на следующие два года после получения титула, разрешающее использовать ровно одну неделю как захочется.