Раздаётся звонок, похожий на рингтон телефона из Внешнего мира. Брови буквально летят вверх от удивления. Я, несомненно, знала про средства связи, даже застала телефонный звонок Мастера когда-то, но у меня такой роскоши не было, да и вряд ли у обычных игроков они есть. Док достал свой телефон, прослушал всё, что говорили на том конце, и заторопился. Снял свой халат, переоделся, взял чемодан, закинув туда необходимые лекарствами, бинты, шприцы, ампулы и другое. Кажись, его вызывали куда-то на территорию гильдии.
— Мне надо отлучиться. Сможешь побыть за меня? — я кивнула. — Ты знаешь, что делать, какие уколы кому ставить, если что есть медкарты, там написано, у кого какая аллергия, какие препараты противопоказаны и какие прописаны. Пара человек придёт за лекарствами, они проходят курс, так что внимательно смотри дозировку. Если они будут сходу говорить, что им нужно, завидев тебя вместо меня, не верь им, поняла? — снова киваю. — Скорее всего будут просить обезбол, от которого получают кайф. Ни за что их не слушаешь, открываешь карту и смотришь, что им нужно.
— Хорошо, всё поняла. Где всё лежит — знаю. Что-то ещё? — спрашиваю, продолжая перебирать бумаги.
— Да. Нужно, чтобы ты проверила Эйса. Его состояние хоть и стабильное, но он всё ещё слаб. Дай ему нужные лекарства и запроси у прислужников обед к определённому времени. Справишься?
— Да, капитан, — улыбаюсь и получаю улыбку в ответ. Док ещё раз обводит взглядом приёмную и быстро удаляется на вызов. Понятия не имею, что там случилось, что он так подорвался и убежал, но это не моё дело. Я не имею права о таком спрашивать.
Всё было спокойно. Как Филипп и говорил, приходили некоторые игроки, которые лечились то от простуды, то от каких-то осложнений. Прислужники, работающие в лазарете и при Филе, помогали ему с пустяками, но он им не доверял давать лекарства игрокам. Был случай, когда один прислужник, бывший игрок, которого не приговорили к смерти (а лучше бы приговорили), подсыпал в капли для глаз другому какое-то вещество, разъедающее сетчатку глаза. Благо, Док решился проверить, что нёс прислужник в склянке каким-то препаратом. После этого мужчина никому не доверял относить лекарствам игрокам в комнаты, поставил своеобразный будильник, напоминающий о принятии препаратов. А тому прислужнику закапали ядом глаза, он лишился зрения. Говорят, его выбросили ослепшего в лесу далеко от гильдии и охотились на него. Б-р-р, надеюсь, это просто слухи. Хотя здесь и не такое возможно.
До обеда я пришла в палату к Руслану. Не было никакого желания с ним разговаривать. Обида и злость до сих пор таились внутри. Да и вряд ли я когда-нибудь смогу такое забыть или простить его. Даже не хочу понимать его намерения, смотреть на эту ситуацию с его стороны. Им ничего не стоит распоряжаться чужими судьбами, которые им не принадлежат. Так с чего бы мне прощать его за это? Он мне жизнь испортил, выполнив это «задание» Мастера. Задание. Я, как оказалось, просто задание. Девушки любят ушами? Это точно. Тем более, когда тебе на эти уши лапшу укладывают и поливают сливочным соусом. Когда эта лапша начинает «пропадать», протухший запах доносится до твоего обоняния. Тогда-то и начинаешь понимать, что тебе просто нагло соврали, притёрлись в доверие и использовали.
Патрон спал в тот момент, когда я пришла. И хорошо, потому что я бы не выдержала. Спокойно проверю показатели, состояние, распоряжусь обедом и поставлю капельницу. На тумбочке оставлю таблетки и мазь. Пусть Док с этим разбирается. Я не хочу.
Но как по закону жанра, пока я проверяю пульс, Эйс просыпается, рука его дёргается, но я прижимаю к постели. Пульс в норме. Показатели аппаратов проверены. Дам ему лекарства и уйду. Делов-то.
— Йола, — тихо зовёт меня мужчина, прохрипев имя. Он прочистил горло и дотронулся до моей ноги, пока я на тумбочке возилась с дозировкой таблеток. Эти по половинке, вот эти на три части разрезать… Капельница с обезболивающим, развести в растворе… Так, вроде всё помню. И в инструкции то же самое. — Йоланда.
Снова никак не реагирую. Подхожу к капельнице и меняю её, развожу сто миллилитров обезболивающего с раствором, ставлю капельницу, проверяю её. Когда ввожу иглу в вену, слышу шипение Руслана. Так тебе и надо. Он старается не выдернуть руку, на пару мгновений мне даже становится его жаль. Каково это — испытывать такую боль, которая почти не уходит? Невыносимо, правда? Вот и мучайся за меня.
— Ты мне ответишь или нет? — злость сочится через его голос.
Игнорирую. Не собираюсь я с тобой разговаривать, чего пристал? Наливаю с графина воду в стакан, даю нужные таблетки и заставляю выпить их, не говоря ни слова. Делаю пометки в папке, ставлю галочки в нужных местах, записываю необходимое и иду в сторону выхода из палаты. Уже возле двери слышу, как разбивается тот самый стакан возле моих ног. Оборачиваюсь со злой гримасой, чтобы высказать всё, что я думаю о нём и его дружке, но в палату — как вовремя! — заходит Фил и хватает меня за плечи.