— И тогда возможны самые неожиданные альянсы, — сказал Гийом, вероятно, намекая, что легаты могут стать союзниками людей.
Йона почувствовала действие лекарства, пульсирующая, колющая боль в голове стала стихать.
— Я вот чего не могу понять, — сказала она. — С одной стороны униаты уничтожают людей, их поселения, полисы. С другой — покупают людей как рабов у атлантов. В чем смысл уничтожения людей, если они в них нуждаются? Что будет, когда они уничтожат все полисы, всех людей? Ведь тогда им неоткуда будет брать ученых? Некому будет развивать для них технологии. Или они будут выращивать людей только в пробирке?
— В прошлой жизни у меня тоже были особые друзья, — улыбнулся Гийом. — И среди них очень высокопоставленные. По их словам, у них есть представление о мире без людей...
— Mundo Perfecto, — сказала Йона.
— Ты это к чему? — спросил сбитый с толку Гийом.
— «Совершенный мир», так называет это Орди, — сказала Йона. — Я знаю об этом, не могу понять — зачем все это? Извините, что перебила, продолжайте.
— Да, совершенно верно. Это будет «окончательное решение», после чего наступит названный тобою «Совершенный мир». Мои знакомые называли это как-то по-другому. Или также? Не помню, стар уже. — Гийом усмехнулся. — В общем, тогда необходимость в людях естественным образом отпадет. Развитие технологий им нужно только для одной цели — победить людей и защищающий их искуственный интеллект. Без них, когда останутся лишь они — советники, киборги, роботы, можно будет существовать, ни на что не оглядываясь, ведь потребность в еде, кислороде, а значит — природе с ее флорой и фауной — уменьшится до ничтожных значений. Разрушение экологии — часть этой концепции по истреблению людей.
— Но зачем? — воскликнула Йона. — Почему они так хотят уничтожить людей?!
— Таким уж становится человек, когда технологии наделяют его невиданной силой, могуществом, когда он облечен в композитный каркас вместо плоти, — ответил Гийом. — Темное начало берет верх, когда ты чувствуешь себя кем-то вроде «бога».
Теперь Йона поняла. Орди не мог дать ей ответа, потому что был роботом. Гийом прав, все дело в природе человека. Именно человек настолько способен ненавидеть не только иных, отличных от себя, но и себе подобных, что готов уничтожить все вокруг ради этой ненависти.
— Теперь я понимаю, почему они решили завязать с терраформированием Марса, — сказала она, охваченная пришедшей ей в голову догадкой. — Планету меняли под людей, а униатам люди теперь без надобности.
— Думаю, ты права, — откликнулся Гийом.
— А моды... — сказала Йона, глядя пристально на Гийома. — Модификаты — ведь они по большей части тоже когда-то были людьми. Не станет людей — не станет и их.
— Большинство из них этого не понимает. Модификатами в принципе становятся те, кто не умеет заглядывать в будущее, не видит дальше собственной персоны, — сказал Гийом.
— Они думают, что так, как сейчас, будет вечно? — спросила Йона.
— В каком-то смысле — «да». Для них есть здесь и сейчас, это и есть для них реальность.
— Это же глупо!
— Глупо не глупо, но и среди людей таких полно, у модов эта черта лишь более... ярко выражена, что ли.
Йона фыркнула. Ей этого не понять. Они действительно всего лишь «когдатолюди»... потому что больше не люди…
***
А кто ты? — послышался голос Шэня.
Йона очнулась. Было темно и тихо, все спали. Она поморгала глазами и попробовала снова уснуть…
Глава 28
Она прошла по пустому, ярко освещенному коридору — таким светлым он не был ни разу за все время ее пребывания. У комнаты собрания столпились люди, и не обращая на нее внимания, следили за тем, что происходит внутри. Оттуда раздавались чьи-то редкие голоса и вскрики. Подойдя, она увидела, что комната забита до отказа. Люди смотрели на экран. Там была Арена.
На Арене выстроили в ряд десять человек. Пятеро — лидеры кварталов, члены руководства Лиги. Пятеро — из «простых». Голос Сотера с экрана говорил о том, что он будет казнить каждый день по десять человек. И что только Йона может это остановить, сдавшись.
И среди них был Маркус.
За приговоренными стояли модификаты с копьями. На трибунах неистово голосили: «Смерть им! «Тараканов» в расход!». В какой-то момент двое из осужденных схватились за сердце и упали на песок, один за другим. Еще двое медленно, скрючившись, хватаясь за грудь, оказались сначала на коленях, потом один из них нырнул головой в песок и выглядел теперь так, словно молился; другой же держался несколько секунд, потом издал крик и мертвым завалился набок.