Ансельмо опешил. Складывалось впечатление, что младший братец Балора — или кем бы он ни был — попусту дурачит его.
— Что же ты хочешь?
— Хоть улов мой выдался богатый, кой-чего в нем не хватает, — коротыш развернул сети, изучая капающее илом барахло. — Нет ни одной гальки! У тебя не найдётся кругленького камушка? Я бы взял.
Монах глянул под ноги, но весь берег как назло замело снегом. На миг в голову закралась мысль, что бесовская сила нашептала этому малахольному о руне. Пока Йемо терзался сомнениями, рыбак вновь закинул садок на плечо и посеменил восвояси.
— Погоди!
Тело бросило в жар. Перед глазами встал образ Лало, которая одна с проклятым Стюром и толпой других неблаговидных мужиков отправилась в плену неведомо куда. Настигнув карлика в два прыжка, Ансельмо силком вложил в ручонку тряпичный мешок с длинным шнурком. Пощупав содержимое, хитрец расплылся в ухмылке, но плату у него живо отобрали.
— Ну уж нет, Балор, — монах надел шнурок на шею, а камень спрятал подальше под рясу. — Сперва я хочу увидеть замок и убедиться, тот ли он, который я разыскиваю.
— Так пошли, дружок, — подмигнул чудак, повернув к заснеженной равнине. — Впереди трудный путь.
В середине дня над скалой Кэшел разошлись свинцовые тучи. Белокаменный замок, словно божьей благодатью, озарило бледно-золотистыми лучами. С крепостных стен опустившийся в поле туман представлялся стражникам дивной молочно-белой гладью. Но она же вселяла тревогу, ведь лагерь Дал-Кайс напрочь исчез из виду, а перемещения врага за стенами не отследил бы и самый зоркий караульный. С противоположной лагерю стороны, где ошивалось меньше всего народу, к самой твердыне по крутому утёсу подобралась небольшая группка людей. Из мглы, неся двоих в когтистых лапах, выпорхнула исполинская чёрная птица. Парой мощных взмахов она перемахнула через величественную стену, не подняв ни малейшего шороху.
Схваченных за шкирку Махуна и Бреса сбросили на землю под головокружительно высоким порталом с надстроенной над ним башней. Ступни гулко ударились о гладкий гранитный настил. Стараясь не создавать эха, запрокинувшие головы соратники осмотрели заострённую арку, такие же ниши и бойницы с внушительными и суровыми каменными украшательствами. Зодчий подошёл к строительству с размахом. Упав с такой стены, не выжил бы ни один счастливец, что сильно опечалило риага. А вот северянин, ухватившийся за латный сапог вальравна, спустился с высоты без всяких последствий:
— Наверху всё тихо. Мы с вороной двинем вперёд, расчистим дорогу.
— Не отставай, сир, — подхватил вальравн. — Но не шуми. Залы и галереи тут возводились очень хитро. Проронишь слово в одном конце — в другом его непременно услышат. Знатно усложняет тайные вылазки и придворные сплетни.
Новые друзья Махуна побежали вперёд сквозь портал, за углом раздался первый лязг стали и приглушённый хрип зажатых ртов. Пустившиеся следом гэлы минули приваленные к стенам трупы. Вид мертвецов как будто не пробудил в Бресе ни малейшего удивления. Риаг же поразился быстроте, с которой действовали невидимые для противника убийцы. Так они петляли внутренними и наружными коридорами, пока прекрасно ориентирующиеся в замке проводники не вывели группу к вратам донжона. На подступах к главному зданию на каждом углу появились христианские кресты и изваяния. С высоких постаментов вниз снисходительно глядят святые отцы с посохами и в литургическом облачении, крылатые ангелы, отцы и матери семейства в нимбах, мраморных шелках и доспехах.
Почти поравнявшихся со спутниками гэлов остановил грузный топот и громыханье лат впереди. В открытых дверях показался отряд тяжёлых копейщиков. Поверх широких нагрудников и кольчужных юбок струятся длинные полосатые плащи с бело-красными и сине-жёлтыми цветами Эоганахтов. Головы одних скрыты в тени матерчатых капюшонов, другие облачены в кольчужные и носят глухие чеканные маски, что повторяют форму губ и носа. Однако больше всего приковывают взгляд раскинутые крылья за спинами витязей. На закрученные кверху пластины насажены длинные лебединые перья, выкрашенные по краям золотистым.
Завидевшие вальравна стражи хватко взялись за оружие:
— В крепости враг!!!
Один из здоровяков с такой силой метнул копьё в увернувшегося Йормундура, что остриё застряло меж каменных плит.
— Ох, зададут нам эти гуси щипанные, — насмешливо бросил вальравн. — Не жалеешь, что подписался?
— Я всё равно решил, от смерти не убежишь, — улыбнулся викинг. — Да и долги пора возвращать. Не хочу нести за кого-то ответ, пируя в Вальхалле. Потому и отплатил своей спасительнице в Киллало, а теперь вот Диан Кехту. Всё стало куда ясней после того кошмара в Слиаб Мис.
— Жизнеутверждающе.
Ворон с соратником в одночасье ринулись с места. Махнув крылом, первый на лету выдернул копьё, вцепившись острыми выдвижными когтями на носке. Когда один из копейщиков увидел над головой чёрную тень, древко легко перехватила рука, и разящей стрелой вальравн влетел в соперника. Безоружный Йорм с разбегу ворвался в толпу, подныривая и отталкиваясь ногами о копья врагов. Ловко скользнувший под выпад норманн сделал внушительный прыжок, и его кулак встретился с торчащим из капюшона носом. Тем временем другие защитники цитадели подоспели к Махуну и Бресу. Доставший нож молодец переглянулся с господином, который успел прихватить у одного из убитых меч. Завязалась нешуточная схватка. Не успевая оглядеться, риаг слышал дробный звук ударов, нещадно осыпаемых на стальные панцири. В отместку длинные копья раз за разом пронзали воздух, но, к удивлению Махуна, никак не попадали в цель.
Тут мечник, стойко отразивший очередной выпад, отлетел на зад. Остриё копья взмыло в воздух, однако на середине замаха противника облаком дыма снёс вальравн, и тот на лету впечатался в ближайшую стену. Наконец осмотрев место прошедшего сражения, Махун изумился его быстроте: странная парочка смела элитный бойцов, стоило увести взгляд на какую-то минуту. Если ворону дают фору атаки с воздуха, то здоровяк в шлеме оказался совершенно непредсказуем.
Нижний этаж донжона хозяева Кэшела отвели под домовую церковь. Надёжно заперев двери, налётчики прошли меж скамьями к алтарю. Высоко над головой во мраке утопают причудливые своды. Обвитые каменными растениями колонны удерживают сонмы ангелов и святых. В глубине зала серые половые плиты сменяют чёрно-белые, как шахматная доска. Слева над алтарным пределом навис украшенный резьбой балкон, спереди — хоры, а под ними огромных размеров гобелен, на котором руки десятка мастериц изобразили лик Коналла Корка и всю его историю: от рождения ведьмой Болге до женитьбы на пиктской принцессе Монгфинд и встречи с пастухами.
— Видишь этот камин, сир? — Махун взглянул, куда указывает вальравн. Вместо престола, жертвенника и церковной утвари в глубине алтаря устроили очаг, такой же громадный и пышный, как всё, к чему прикоснулся зодчий. — Если разгрести старую золу, можно наткнуться на грубую породу. Это то самое место на вершине скалы, отмеченное пламенем первого костра. Возле камина есть кремень. Им Коналл Корк сотни лет назад высек первую искру, обуглившую эту землю.
Риаг с трепетом опустился к кованой подставке, пальцы нащупали на бархатной подушке допотопное кресало и кусок камня. О стены и потолок отразился тревожный отзвук набата, заставивший всех в часовне насторожиться.
— Сир, времени не так много, — всполошился чернокрылый. — Кремень нужно окропить кровью и затем разжечь костёр. Приступай, ибо сделать всё должен ты сам.
— Я один считаю этот обряд дикарским предрассудком? — Махун неуклюже достал из поленницы охапку дров, зашвырнув всё в камин.
Пока Йормундур без стеснения потешался над потугами белоручки-риага, Брес подкрался со спины к главному заправиле.
— Запомни, милейший, — молодец поморщился от того, что лезвие широко полоснуло по ладони господина. — Вы не причините ему вреда. Тебе известно, на что я способен. Прикоснись к нему пальцем, и я вмиг окажусь за плечом, чтобы всадить в тебя меч по самую рукоять. Твой протеже едва ли окажется полезен: его дряхлое тело износится слишком быстро с силой бессмертных.