— Вы и в самом деле думаете, что Симона шпионка? — сказал Йормунганд. Руки уже саднило от веревки.
— Гарриетт передавал сведения о делах Эдегора прямиком во двор Ингви, а тот — своей сестре, — сказал Дидериксен, — это уже дело верное. А вот ты — вредитель по своей злобе, умыслу или наущению, предстоит только выяснить. ну да у нас мастера такие, все расскажешь, и даже сверх того.
— Не сомневаюсь, — сказал Йормунганд кривя уголки губ.
— Ворожить после того вряд ли сможешь, — продолжал Дидериксен. — Да и в измене обвинят, это точно. Ведь дружбу водил с Гарриеттом, сукиным сыном.
— Да с чего вы взяли, что Гарриетт — шпион? Стаккард сказал? Он же его оговорил, чтобы спасти свою шкуру! Я не могу поверить, что Эдегор принял признания Стаккарда на веру.
— Стаккард привез переписку, — сказал Дидериксен. — Депеши, все-все-все, написанные рукой Гарриетта, и прямо ко двору Ингви доставляемые. Потом их требовалась сжечь по-хорошему, но Игви тот еще бестолочь хранит что надо и не надо на всякий случай. Вот случай и представился. карта от Гарриетта самая точная, какая есть. Хорошо рисовал, зараза.
— И путешествовал много, — произнес Йормунганд одними губами.
— Верно, и везде умудрялся без мыла пролезть. Дружбу водил полезную, с тобой вот, с Валонхеймом, ну и досталось же ему, и еще достанется. Хоть и не как тебе, хе-хе. Куда ж тебя на ночь определить? Не в камеру же садить, сбежишь колдовством своим. О, точно, в цвергу тебя посажу. Вы с ним давние приятели, разделите все тяготы, хе-хе.
Йормунганд прикусил губу.
— Пусть так, — сказал он.
— Ну, спасибо что разрешил, — ухмыльнулся Дидериксен.
Глава 16
Тяжелый засов отодвинулся со скрипом, будто распахнулись двери преисподней. Пахнуло застоявшимся воздухом, вонью и жаром. Запах немытого тела довлел надо всем. Печи потушили лишь недавно, Бьярне собирался отходить ко сну. Он лежал на куче грязного тряпья на сундуке, подтянув колени к подбородку.
На пороге стоял Йормунганд. Всклокоченный, глаз горел как у дикого кота, руки стягивали веревки. Солдат толкнул его в спину, так что он едва не растянулся на полу засыпанным скользкими опилками и мусором. Дверь тут же захлопнулась, заворочался засов.
— Отличая идея, посадить меня в башне с кучей острых предметов, — пробормотал Йормунганд.
Бьярне тряхнул головой, прогоняя видение, но Йормунганд не исчез. Повязка размоталась и свисала с уха, обнажив повал на месте глаза и длинный шрам пересекающий правую часть лица. На лице наливались багровым ссадины, видимо, Йормунганда все же как следует приложили по дороге. Колдун передернул плечами и веревки опали с шелестом упав к ногам.
— Какими судьбами? — поинтересовался Бьярне. — Почему без бухла?
— Ты еще про фейерверк спроси, — огрызнулся Йормунганд.
— Какой еще фейерверк? — Бьярне едва успел отшатнутся, когда Йормунганд резко оказался у маленького смотрового окна.
— Меня, вероятно, казнят завтра, — сказал Йормунганд, вновь обматывая голову повязкой, — вряд ли будут держать взаперти годами.
— Чего натворил? — спросил Бьярне с любопытством.
— Хотел сделать аборт дочери князя.
Бьярне присвистнул.
— Получилось?
— Нет.
— Вот и славно.
— Что славного? — Йормунганд обернулся к цвергу.
— То, что ребятенка моего не изничтожил. Хех, будет теперь мой сын всем здесь заправлять.
— О чем ты говоришь?
— Не скумекал штоль? Я ребятенка Эдегороской девке заделал, пока она тут от тоски к тебе плакаться ходила. Я ж единственный друг твой, долговязого ты с собой забрал. Хотела поговорить о тебе, душу облегчить. Я и помог чем смог.
Йормунганд не сводил взгляда с посмеивающегося цверга. Маленький, с перерезанными жилами, заросший и вонючий, он походил на злобного старичка-боровичка, что сладкими ягодками заманивает вглубь леса детей.
— А ты что думал — скучно мне без бабы, а тут сама пришла. Тебя и впрямь казнят, хе-хе, думал — за другое, но и так сойдет.
— За что еще меня должны были казнить? — цвер явно повредился умом и нес околесицу.
— За убийство невинных отроков, — сказал цверг. — Ты и кубки из черепов их подарил, за свое творение выдал же, да?
— Те кубки?..
— Те, мальчишка, те самые.
Йормунганд прошипел проклятье на ирмунсульском.
— Хех, — Бьярне поднялся опираясь на древко, — нет, так просто не возьмешь.
Он расхохотался.
— Как я их, Йормун, а? Как я их?
— За что ты так со мной? — Йормунганд начал медленно подбираться к цвергу вдоль стены.
— Из мести, — сказал Бьярне. — Да и скучно же, говорю.