— А любовные зелья варишь? — вполголоса спросил его один из покупателей. За два часа Йормунганд распродал почти все запасы. Удивительно, но похоже конкурентов у него на рынке не было. Йормунганд покачал головой.
— Нет, — сказал он, — но могу навести чары, чтобы ты стал привлекательнее для женщин.
Покупатель усиленно закивал.
— Да-да-да.
— Но имей в виду, если тебя ненавидит какая-то конкретная женщина, то из-за чар она тебя внезапно не полюбит. Используй новую возможность с умом.
Покупатель разочаровано цыкнул, но все равно охотно протянул руку, где Йормунганд легко касаясь ладони кончиками ногтей, начертал заклятие.
— А скоро подействует?
— Уже.
Глаза покупателя вспыхнули.
— Сколько?
— Четыре серебряных.
— Да ты разбойник!
— Не заплатишь, заклятие приобретет обратную силу, — пригрозил Йормунганд и покупатель легко расстался с деньгами.
Можно было сворачиваться. Этих денег хватило бы на приличную лошадь, сытный обед и даже нормальную кровать в гостинице. Однако Йормунганд решил подождать еще немного. Не в каждом городе так везло.
Хотя кое- что настораживало. Непрошенная мысль вертелась в уголке сознания, но никак не показывалась, как писклявый комар в темноте. Возможно, думал Йормунганд, это все из- за Гренделя. Встреча с чудовищем до сих пор снилась ему по ночам, и он просыпался мокрый от пота. Когда-нибудь бег времени сотрет подробности, и он просто будет знать, что было жутко, но забудет, как это было.
— Эй, колдун!
Йормунганд взглянул на грязные сапоги прямо перед ним и поднял голову. Вонючий тип в кафтане с пятнами под мышками, с металлической цепью на груди и с огромной плешью. Жидкие серые волосенки возле ушей стремились кучерявиться.
— Ну? — Йормунганд не собирался расшаркиваться перед подобным типом.
— Баранки гну! У тя есть разрешение на торговлю?
— Есть, — сказал Йормунганд уверенно.
— Покажь.
— А ты, господин, из городской стражи?
— Ага, так и есть.
— Тогда пройдем к караульному, где я предъявлю все документы в присутствии начальства.
— Чо? Зачем?
— А затем, что не всякому встречному поперечному я представляться и разрешение демонстрировать должен, — жестко сказал Йормунганд. — Вы подошли и не представились, не сказали, чем же я вызвал ваши подозрения. В общем, вы мне торговлю портите, господин. Так что, — он рывком поднялся на ноги и оказался на голову выше собеседника, — Пройдемтесь, во избежание дальнейших недоразумений.
Плешивый попятился.
— Ты это, не балуй.
— И в мыслях не было, господин.
— Ладно, некогда мне, — плешивый сплюнул, — Потом поговорим.
— Угу, — Йормунганд проследил за удаляющейся спиной, — говноед.
Он заметил, что взгляды травниц чуть потеплели. Их широкие шляпы защищали от солнца и скрывали лица, но по оживленным разговорам он понял, что женщины обсуждают позонное бегство плешивого. Неужели он вправду должностное лицо? Йормунганд провел пальцем по подбородку. Никакого разрешения, да и вообще документа, кроме того, что дали ему при въезде, у него не было. За разрешение, как он догадывался, надо было платить, и не только официальную мзду. Кхм, все равно он завтра же исчезнет из этого вонючего городка.
Задерживаться на одном месте не следовало.
— Эй, ты что продаешь?
Опять мальчишки.
— Специальные ирмунсульские обереги от великанов и ирмунсульской магии.
Мальчишки подошли поближе.
Йормунганд вынул припасенные украшения из дерева, щедро изрезанные рунами и вязью. Та мелочь, которая не получилась или получилась не такой, какой должна быть. Жаль выкидывать, а вот продать задешево все равно можно.
— А сколько стоит? — спросил самый хорошо одетый из них.
— А сколько дашь?
Мальчишка полез в карман и пересчитал мелочь.
— Я сделаю тебе скидку, — Йормунганд провел ладонью над поредевшим товаром, — Если расскажешь мне про здешние края.
— Тогда мне этот, — мальчик показал на шарик обернутый в кожаный шнурок похожий на тот, что носил сам Йормунганд.
— Хороший выбор! Держи.
— Благодарствую.
— И тебе здоровья.
Через две минуты Йормунганд шел за ребенком по тесным улочкам. Он поймал себя на том, что перестал задыхаться и замечать вонь.
— Премиленький городок, — сказал Йормунганд, любуясь развешенными для просушки тканями. Ветер раздувал их, и они казались разноцветными парусами среди серого камня и темного дерева.