— А вы не из простых, — сказала она, — Ирмунсуль — далеко это?
— Да, далеко, на севере.
— А к нам как попали?
— По делам. Я следую в Гардарику, так что заехал в город по пути.
Женщина пододвинула гостю крынку с молоком.
— Гардарика… путь неблизкий.
— А в ваших местах бывают путешественники из Гардарики? — спросил Йормунганд заинтересованно.
— Бывают, приезжают иногда, ткани купить, кожи. Привозят меха, хорошие меха недорого. Кони у них крепкие, для пахоты хороши.
Йормунганд хмыкнул, вспомнив, какие клячи ему встретились в округе.
— Только не продают, — добавила хозяйка, погрустнев, — Да вы лучше про свое расскажите. Где были? Что видели? А все пешком, да? А в Гладсшейне останавливались?
— Останавливался, — сказал Йормунганд.
Он рассказывал про путешествие. Приукрашивая в одном и умалчивая о другом. Хозяйка задавала вопросы, ставящие его в тупик. Вроде цен на хлеб и вино. Йормунганд пожимал плечами и говорил, что жил за счет друзей.
— Ну а в Гардарику- то зачем подались? — спросила хозяйка.
Йормунганд ожидал этого вопроса гораздо раньше, а теперь чуть помешкал, вспоминая заготовленный ответ.
— Я слышал, что у тамошнего князя проблемы с женой, — сказал он.
— Хотите подсобить? — хозяйка ухмыльнулась, как невзначай ослабила ворот обширной кофты.
Йормунганд почувствовал, что краснеет. Намек хозяйки прозрачен. Детишки убежали. А когда вернется муж — только она знала.
— Подсобить, — повторил Йормунганд задумчиво, — Может, вам чем помочь, хозяйка? — он широко улыбнулся, сунул руку в поясной мешочек, зажал руну наугад и развернул руну на ладони.
Хозяйка придвинулась, глаза ее заблестели.
— И что? — спросил она нетерпеливо.
— Урус, — сказал Йормунганд, поднося деревяшку с руной к глазам, — скорые перемены.
Он хитро глянул на хозяйку.
— Подсобить тебе я не смогу. У тебя и так детишки, а будет еще один.
Хозяйка остолбенела.
— Дай ему родиться, хозяйка.
Женщина поклонилась и молча вышла на шумную улицу. Йормунганд с сожалением проводил ее взглядом. Даже теперь она оставалась красивой женщиной, куда красивее многих из тех, кого он видел за столами в чертогах Альфедра. Йормунганд взял со стола яблоко. Увядшее, с мягкими боками, оно все равно напомнило ему о Фрее, Неужели теперь его все время будут преследовать воспоминания о ней? Или это было предостережение, и он все сделал правильно?
Дверь скрипнула. Йормунганд поднял голову. На него смотрел бородатый как цверг, детина. Из- под косматых бровей смотрели угрюмые небесно- голубые глаза. Нос у мужика картошкой, широкие плечи. Йормунганду хотелось хохотнуть, неужели тоже один из отпрысков Альфедра? Но сдержался.
— Айе, — сказал он, — Я Гримнир из Ирмунсуля, прости, что вторгся в твое жилище. Я следую из своей страны в Гардарику, и забрел в ваш город. Твой сын сказал мне, что здесь я могу получить ночлег, еду и кой- какие предметы за умеренную плату.
— А деньги- то у тебя есть, ирмунсулец? — неприветливо ответил цвергоподобный мужик.
Йормунганд сузил глаза и усмехнулся. Мужик нахмурился.
— Ладно, оставайся, — сказал он, — только не балуй и жену мою не трогай.
— И в мыслях не было, — сказал Йормунганд, — я бы поспал с дороги. А вечером прогуляюсь.
— Да не на что тут смотреть, — пробасил хозяин.
— Да может чего найдется, — сказал Йормунганд.
Хозяин пожал плечами.
— Сегодня праздник у князя, гуляния, разве что туда сходите, только чужаков там не любят. Да и по городу ходите осторожно, — добавил он почти миролюбиво.
— Что так?
— Вид у вас колдунский. У нас таких жгут.
Комната Йормунганду показалась размером с гроб. Небеленые стены, койка у стены и табуретка — все. Он сел на койку и принялся стягивать сапоги. Жгут колдунов? Тогда он в опасности, хотя он торговал оберегами, и ничего не случилось, наоборот — ажиотаж. Йормунганд прикрыл глаза, потому и ажиотаж, что конкурентов нет. Либо убиты, либо сбежали. Цверг-переросток прав, следовало поостеречься.
Всю последнюю неделю Йормунганд спал прямо на земле и теперь даже жесткий матрас нашел удобным. Праздничный пир у князя, следует потолкаться рядом, узнать новости, как далеко зашли в его поисках. Он не сомневался, что Ванадис найдет его, где бы он ни спрятался, но не сейчас. Не сегодня.
Эмма вернулась осунувшаяся, с потеками слез на бледных щеках. Ее супруг уже доедал кашу прямо из чугунка. Обычно муж негодовал, если ему приходилось доедать холодное, но в это раз он и слова не сказал, едва взглянув на нее.