В дальней комнате, как и планировал, Йормунганд устроил лабораторию. Раньше ему не приходилось иметь дело с химикатами. Варить кое-какие зелья он умел, но все-таки не так, как управлялись с зельеварением Дочери. А вот как раз зелья и пользовались у людей Эдегора повышенным спросом.
— Так вы делаете зелья или нет? — резкий голос заставил Йормунганда оторваться от реторты. Вот уже месяц он работал над способом получить.
— Что? — спросил он, — просто чтобы что-то сказать. В проеме стояла женщина с орлиным носом, бровями вразлет и отпрыском, во всем на нее похожим. Отпрыску лет восемь или меньше. Он колупался в носу и смотрел на Йормунганда исподлобья.
— Вы делаете зелья? — повторила его мать.
— Да, но я сейчас занят, — сказал Йормунганд, стремительно соображая, кто эта женщина. За месяц он так и не смог запомнить всех обитателей замка. К тому же многие лица исчезали так же стремительно, как и появлялись.
— Мне нужно зелье для мужа, — женщина скрестила руки на груди. — Сколько будет стоить?
«Может, родственница князя», подумал Йормунганд. Он выпрямился. Субстанция, над которым он работал, требовало внимания и соблюдения жесточайших пропорций.
— Я занят, — повторил он.
— Так сколько? — нетерпеливо повторила женщина.
— Во-первых, кто вы? Я здесь недавно и не знаю всех в лицо. Во-вторых, что за зелье вам нужно? Я понял, что для мужа. Но какое? Противоревматическое? От подагры?
— Да как вы со мной разговариваете?! — вскинулась женщина. — Выскочка пришлая, еще и издевается! Я же сказала: для мужа! Что непонятного?
— Что нужно твоей матери? — спросил Йормунганд ребенка.
Тот вынул палец из носа, внимательно осмотрел его и сказал:
— Чтобы были еще дети.
— О, — сказал Йормунганд сочувственно. — Я сейчас поищу. С вас три серебром.
— Что?! — женщина вытаращилась на него круглыми глазами.
— Это сильное средство, — сказал Йормунганд. — Другое не поможет. И… эффект будет очень кратковременным, имейте в виду. Но для еще одного ребенка хватит.
— Так и знала, вы — шарлатан, — заявила женщина и с гордым видом удалилась, волоча с собой за руку сынишку.
Йормунганд так и не понял, кто же она была. На следующий день он поставил слугу у двери. Самого склочного из тех, кто рад был пошпынять посетителей, прежде чем доложить об их приходе Йормунганду. Про мага стали говорить, что он зазнался и много себе позволяет, но князь пропускал разговоры мимо ушей. А на Йормунганда стали поглядывать с уважением.
Ругер роста был небольшого, с сильными руками и кряжистый. Впечатление портила борода, как Ругер не старался, росла редкой, да и на голове волос было не густо. В настроении он все время находился отвратном. Все-то портило ему существование. То обед невкусный, то девка не так посмотрела, то телега грязью забрызгала, а чаще все разом. Исполнительностью не отличался, хозяев не уважал, но с Йормунгандом неожиданно сошелся. То ли потому что Йормунганд его почти не замечал, пока он гонял знатных зевак от его дверей, то ли наделся, что уж маг-то подскажет ему, как отрастить шевелюру погуще.
Гарриетт непременно при удобном случае подчеркивал доброе расположение к Йормунганду, так что ирмунсулец начал чувствовать себя в долгу, даже если Гарриетт ничего не делал. Именно Гарриетт первым заметил внимание, которым оделяла Йормунганда Элоди. Дочь князя заходила к Йормунганду ненадолго, минут на пять, но каждый день. Однажды Гарриетт увидел, как она ходит по коридору, бледная, с красными пятнами на щеках и заламывает руки, прежде чем пройти коридор и войти в покои Йормунганда. Дуэнья наблюдала за терзаниями подопечной спокойно, с безучастным равнодушием. Наконец Элоди взяла себя в руки, вздернула подбородок и решительно распахнула тяжелую кованую дверь. Она всегда входила без стука, а одинокий слуга Йормунганда не смел ей препятствовать.
Иногда Элоди кричала на Йормунганда без повода. Йормунганд бесился, бил реторты и рассыпал руны, потом долго не мог собрать их дрожащими от бешенства руками. Прикасаться кому-то еще к своим вещам он строго запретил.
— Она любит тебя, — сказал Гарриетт когда после одного их таких «разговоров» Йормунганду пришлось прикладывать лед к щеке.
— Неужели? — ядовито откликнулся Йормунганд. — А выглядит как будто наоборот.
Гарриетт пожал плечами. Лезть в чужие отношения дело неблагодарное. В конце-концов, Элоди всего лишь глупая половозрелая девочка. Да и князю не по нутру будет брак любимой дочери с пришлым колдуном.