Владелицей харчевни была молодая женщина по имени Рахав. Начав рассказ о ней, мы не имеем права пройти мимо одной важной подробности образа жизни и специфики заработка хозяйки заведения. Дело в том, что в Святом Писании названа Рахав словом “блудница”. Разумеется, не нам, далеким потомкам, не самые лучшие представители которых сделались уклонистами веры, судить о точности документов древности. Тем не менее, имея в виду незаурядный ум Рахав, что очень скоро заявит о себе, а также ту роль, которую этой женщине предстоит сыграть в личной судьбе Йошуа, нельзя не отметить конфузящее действие упомянутого слова. Посему почтем за благо воздержаться от развития этой темы на страницах нашей повести. Благоразумие пойдет рука об руку с благородством.
Рахав слыла самой успешной представительницей многочисленного семейного клана. Неподалеку от харчевни в тесном доме обретались ее отец и мать. С ними ютились до сих пор живые, но недужные деды и бабки Рахав. Не известно точно, сколько сестер и братьев было у нее, но мы доподлинно знаем, что младшие помогали ей подавать гостям харчевни вино и еду, взбивали тюфяки остающимся на ночлег, будили отправлявшихся с рассветом в путь, мыли в ручье миски, кружки да ложки, и совершали еще много других нужных дел.
Молодая Рахав безропотно и с радостью содержала немереное числом семейство – ни старого, ни малого не обижала. Она никогда не скупилась и любила всех. Полученное ею от рождения имя было под стать широкому сердцу ее.
Рахав не видела среди окружавших ее мужчин равного ей смекалкой, умом, трудолюбием, высотою духа. Да хоть бы одно из этих достоинств – и того не было! А она мечтала о сильном и властном герое, за спиной которого живется надежно, и женщина может позволить себе быть слабой. Увы, отец с матерью, бедняки и люди заурядные, не пособят ей желаемым сватовством.
3
Йошуа предстояло сражение с искушенными в ратном деле и хорошо вооруженными защитниками Йерихо. Он отлично представлял себе, как сложна задача для его войска – босоногого и не успевшего набрать значительного военного опыта. Будучи полководцем Божьей милостью, он пришел к заключению, что только точное знание места сражения, а также слабых и сильных сторон противника, позволит возместить недостатки армии. Стало быть, необходима скрупулезная разведка. Отчего не посоветоваться с Калевом?
– Помнишь ли, Калев, нашу с тобой давнюю миссию, великим Моше на нас возложенную? – спросил Йошуа старинного друга, – не забыл ли, как лазутчиками обходили мы Святую Землю?
– Нет, не забыл! – мрачно откликнулся Калев, – да только дело худо кончилось – сорок лет кары вышло нам!
– Кто старое помянет – тому глаз вон! – неуверенно сказал Йошуа.
– А кто запамятует – тому оба вон! – сердито заявил Калев.
– Да разве я забыл!.. Однако ж, как молоды мы были…
– И верили в себя… Эх, слова, слова… Как в Писании говорится, молод я был и состарился… А кончилось-то бедой…
– Я отряжаю, дружище, двоих соглядатаев в Йерихо, – сказал Йошуа, меняя направление беседы.
– Одобряю. Чем малочисленнее посланничество, тем больше на него надёжи.
– Пожалуй. В любой толпе скорее сыщешь двоих честных малых, нежели двенадцать.
– Бог нам в помощь. Скоро узнаем, что донесут твои добры молодцы, – сказал Калев и подал Йошуа руку, прощаясь.
Для разведки Йерихо избрал Йошуа двух прямодушных, смышленых и смелых бойцов – Барак и Барух их имена. “Не торопитесь, выведайте побольше. Помните – от тщания вашего зависит судьба сражения” – напутствовал Йошуа посланцев.
Жители Йерихо и царь с ними заодно весьма обеспокоились свалившимся на них соседством израильтян. Никто не звал ни этих чужаков, ни что у них на уме. Монарх всюду подсылал осведомителей. Они разнюхивали, выспрашивали, собирали мало-помалу толки и сплетни о чужаках, об их прошлых деяниях и о будущих намерениях. И перед взором царя и подданных нарисовалась мрачнее тучи тревожная картина.