– Хорошо, будь по-твоему, Рахав. Позовем только твою родню, да моих близких друзей.
Йошуа не разделял скепсис невесты, но согласился не устраивать громкого торжества по причине другого рода. Слишком мало времени минуло со дня обрезания, и мужи не успели оправиться. Жены их, правда, были бодры, казались веселы и образцово приглядывали за малолетними детьми. Однако кто знает, как истолкуют массы слишком помпезное начало супружеской жизни вождя в столь специфическое время. “Как бы и впрямь завидовать не стали!” – подумал Йошуа.
Калев торжественно поздравил товарища, но за свадебным столом веселился притворно. Он думал о том, что вновь Йошуа опередил его. “Да, я тоже не молод, я сверстник этого везунчика, – рассуждал Калев, – но я, как и он, телом цел и духом свеж. Отчего бы и мне не отхлебнуть любовного напитка? Пусть не достанет лет осушить чарку до дна, но праздник на закате – отменная утеха! Всю жизнь я холостяковал, и нет продолжения роду моему… Жажда любви есть во мне, и она говорит языком любви … ”
Так рассуждал сам с собою Калев. Он не любил публичности. Жизнь женатого огорожена забором скромности, а холостяк – весь на виду. И зависть, и жалость к себе, и надежда разом поднялись в душе его. И задумал он догнать соратника, пока не поздно, и нашел себе невесту и вступил в брак весьма скоро. Хагит, жена Калева, хоть и не так молода была, как Рахав, а все же чета успела породить дитя. Забегая вперед, заметим, что через несколько лет Ахса, произведение Калева и Хагит, стала подружкой Тирцы, старшей дочери Йошуа и Рахав.
Свадьба Калева была многолюднее тихого застолья Йошуа. К тому времени вновь обретшие силу мужи охотно принимали угощения – те, которые черпают из котлов и кладут в миски, и те, что наливаются из кувшинов в кружки. Йошуа наблюдал за гостями, сверяя с реальностью нелестные суждения Рахав о простонародье. Он не обнаружил бесспорного подтверждения ее словам, но ведь Калев не вождь, и, стало быть, его удача мало вдохновляет злые языки. А что в головах творится – то неведомо!
3
Захвачен и разрушен Йерихо, но это лишь доброе начало трудного пути. Йошуа должен двигаться вглубь Святой Земли, завоевать весь Ханаан и перестроить его. Следующий этап борьбы – овладение небольшим, но стратегически важным городом Ай.
Йошуа направил разведывательную миссию во главе с опытными Бараком и Барухом, на доклад которых можно положиться, и на основании полученного донесения строить план взятия города. Вернувшиеся с задания Барак и Барух сообщили Йошуа, что войско защитников Айя малочисленно в сравнении с гарнизоном Йерихо. По мнению командиров разведывательного отряда, для решительной победы вполне довольно будет двух тысяч пехотинцев.
Не желая рисковать столь трудно завоеванным доверием народа, Йошуа отправил сражаться три тысячи войска, включая конников. Полководец запретил разведчикам говорить в народе о малосилии Айя, дабы не расслаблять людей и не настраивать бойцов на легкую победу. Наоборот, он произнес речь перед армией, и воодушевил солдат и подготовил их к тяжелой схватке.
Йошуа установил палатку верховного командующего на макушке холма, откуда он видел, как Барак и Барух повели в бой полки. И узрел полководец диво нежданное. Бравые с виду пехотинцы едва тянулась в гору, будто страшились приблизиться к стенам Айя. Словно увечными они были, или одышкой страдали. А конное войско и того хуже – лошади едва перебирали ногами, вертели головами, не слушались седоков, не хотели подниматься вверх.
Тут открылись городские ворота, и вихрем вылетел малочисленный отряд гарнизона Айя – все на конях – и ринулся в атаку, копья наперевес. Бойцы Барака и Баруха развернулись с завидной резвостью и бросились наутек. То было не отступление, но паническое бегство. Защитники города преследовали армию иудеев, и гнали незадачливых захватчиков по склону горы, и убили тридцать шесть человек, а живые, но клеймёные позором, вернулись в Гильгаль.
И, как сказано в Писании, растаяло сердце народа и стало водою. Барак и Барух, а с ними старейшины, возложили прах на головы свои. Йошуа разодрал на себе одежды и пал лицом на землю перед ковчегом Господним. “Увы, увы, нам, Господи Боже, – возопил Йошуа, – для чего перевел Ты нас через Иордан? Не лучше ли было нам остаться на том берегу? Ведь истреблены мы будем, как прознают ханаанцы о бесчестье нашем! И что сделаешь Ты тогда имени Твоему великому?”
“Встань, для чего пал ты на лицо твое? – строго вопрошал Господь, – согрешил Израиль, да и преступили завет Мой, и взяли из заклятого, и крали, и после отрицали и положили в вещи свои. За то и не смогут сыны Израиля устоять перед врагами … и стали сами заклятыми … и не буду более с вами, если не истребите заклятого из среды вашей”.