Алессио: Ты получила известия от Па?
Алессио: Джио смог подняться, Лепесток. Он спрашивал меня о тебе...
Лука: Даже когда мне хочется злиться на тебя, я не могу. Прости меня...
Папочка: Я только что вернулся из больницы, а тебя все нет. Я начинаю волноваться. Пожалуйста, дай мне знать, что с тобой все в порядке.
― Бл*ть.
Вздохнув, я швырнула телефон обратно на пассажирское сиденье, но он ударился о дверь и отскочил на пол.
Светофор загорелся зеленым, я прибавила газу, увеличила громкость на радио и машину заполнили ироничные слова песни «Хьюман», пока я оставляла улицы Бронкса позади себя. Я не сомневалась, что папа не будет спать, когда я наконец-то доберусь до дома. Возможно, он будет сидеть в библиотеке с книгой в руках и ждать в нетерпении, чтобы поинтересоваться, где меня носило всю ночь. Несмотря на то, что я взрослая женщина, это не означало, что он не потребует ответа. После неудачной операции у ЛеРу в прошлом месяце у него появилась новая привычка ― постоянное беспокойство. Не то чтобы папа не волновался раньше, но теперь все стало гораздо хуже, и как бы часто мы с братьями не сообщали о себе, он не успокаивался, пока мы не добирались до дома в целости и сохранности.
Но как я собираюсь все ему объяснить? Как собираюсь солгать отцу в лицо, чего никогда раньше не делала, и сообщить ему, что отправила Ксандера на вечный покой? Как собираюсь уберечь Ксандера?
Я не приблизилась к ответу ни на один из вопросов, когда въезжала через ворота на полукруглую подъездную дорожку нашего семейного поместья и парковалась на своем обычном месте позади автомобиля S-класса Алессио. Отсутствовала только машина Маттео.
«Ну, еще бы».
Он, вероятно, сейчас был на пути домой, после того как тайком улизнул из квартиры какой-то бедняжки, даже не попрощавшись. Я закатила глаза от одной только мысли об этом, ступила босыми ногами на булыжники, поднялась на цыпочках по лестнице, и как можно тише вставила ключ в замок. Меня встретила лишь тишина, когда я проскользнула в дверь и с тихим щелчком закрыла ее за собой. Старинная настольная лампа в гостиной была зажжена, как и несколько других ламп в доме, освещавших путь. Папа всегда оставлял их включенными для нас.
Молниеносно взбежав по парадной лестнице, я понеслась по коридору, изо всех сил надеясь, что папа уже спит. Но когда подошла к библиотеке, то заметила, что дверь приоткрыта, и из-под нее пробивается свет.
«Чтоб меня».
Прижимая к груди свои туфли и телефон, я подошла ближе, напряженно прислушиваясь к звукам в комнате. Здесь было так же тихо, как и во всем доме, и, глубоко вздохнув, я проскочила мимо двери, но остановилась, услышав резкое «Иден!».
Скорчив гримасу, я мысленно прокляла себя за глупость и вернулась на несколько шагов назад, толкнув дверь кончиками пальцев.
Папочка расположился на кожаном диване цвета эспрессо, скрестив ноги в лодыжках, с книгой в руках. Он посмотрел на меня из-за оправы своих очков для чтения, и его брови с любопытством приподнялись.
― И тебе доброе утро. Не хочешь рассказать мне, где ты была?
Его звучный голос был еще более пугающим и хриплым чем обычно, вероятно от недосыпа.
Я замерла на пороге как провинившийся ребенок, которого только что поймали, когда он тайком пробирался в дом.
― Я... э-э-э... пыталась выйти на след.
― И на чей же? ― спросил он, захлопывая книгу с громким хлопком, который чуть не выбил меня из колеи.
Постаравшись как можно быстрее вспомнить последнюю жертву, о которой я говорила папе — человека, известного как Натаниэль «Крэкоман» Прэскотт, я выпалила имя, которое следовало за ним.
― Фернандо Солано!
― И? Как он поживает?
― Ну, я довольно долго следовала за ним по городу, но, когда он припарковался у ресторана «О'Мэлли», поняла, что там слишком много народу, чтобы я могла предпринять какие-либо действия.
― Ясно, ― произнес он, поднимаясь на ноги.
Клянусь, если бы не знала, что это не так, я бы решила, что он знает, что я лгу.
Бросив книгу, которую читал, на журнальный столик, папа подошел к тому месту, где стояла я, щелкнул выключатель на стене и обняв меня за плечи, закрыл дверь. Мы шли по коридору в тишине, и мое сердце все это время бешено колотилось в груди. Когда мы достигли двери моей спальни, он обхватил мои щеки ладонями и поцеловал в лоб.
― Завтра, хотя на самом деле уже сегодня ― будет новый день. Отдохни немного, Лепесток. Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, когда проснешься.
Я кивнула и повернула фигурную ручку, пройдя всего пять шагов внутрь своей комнаты, прежде чем повернулась.
― Папа?
Он замер на полпути к двойным дверям своей комнаты и взглянул на меня через плечо.
― Люблю тебя, ― пролепетала я.
Он улыбнулся уголком рта.
― Я тоже люблю тебя, малышка.
Глава 13
Бежать без оглядки
Ксандер
Вам знакомы сны с падением? Те, в которых вы внезапно падаете с обрыва или лифт ломается, бросая вас на смерть, но вы так и не переживаете свою гибель, потому что просыпаетесь за несколько мгновений до столкновения с землей? Вот именно так я и проснулся, задыхаясь и вспотев, всего через несколько часов после того, как Иден пыталась убить меня. То же самое происходило и во сне, что делало его скорее гребаным кошмаром, чем просто сновидением. Это было красочное воспроизведение всей нашей встречи с мрачным дополнением того, каким на самом деле мог быть финал. Она лежала на мне сверху, проводя лезвием по моей груди, и зловещее выражение омрачало ее прекрасные черты, словно она наслаждалась происходящим. Чем ближе она подбиралась к моему горлу, тем тише становился мой голос, не оставляя возможности отговорить ее, как мне удалось сделать в реальной жизни. Затем, когда Иден уже собиралась провести лезвием по моему горлу, откуда-то из глубины моей души вырвался леденящий кровь крик, и все вокруг стало черным.
Мое тело содрогнулось, и я открыл глаза в темноте ночи, окутавшей мою спальню. По моему лицу стекали струйки пота, оставляя следы на простынях. Сделав глубокий вдох, я заставил себя успокоиться, в основном потому, что Иден все еще лежала, свернувшись калачиком, рядом со мной, и я не хотел пугать ее, но потом понял, что тяжесть на моем плече исчезла, и она тоже.
Повернув голову туда, где она заснула после нескончаемого потока слез и долгих извинений, я увидел пустую, холодную постель. Если бы я не был уверен в обратном, то решил бы, что все это мне только приснилось, но события были слишком реальными и свежими, чтобы считать их плодом моего воображения.
Не считая маминого диагноза и нескольких раз, когда ее забирали в больницу, я не думаю, что когда-либо в своей жизни был настолько напуган. Иден превратилась из аппетитного ночного лакомства в злобную, безумную убийцу по щелчку пальцев. Это было похоже на щелкание выключателя и наблюдение за тем, как комната озаряется демоническим красным светом. И ведь я был бессилен остановить ее. В то время как мой мозг кричал о необходимости защищаться, тело не могло совершить ни малейшего движения. Паника сковала меня, когда темная тень смерти нависла надо мной, готовая высосать жизнь из моих вен и бросить меня под землю. Лезвие, хотя оно так и не пронзило меня насквозь, казалось, обжигало кожу, прожигая все мое трепещущее тело и навечно запечатлевая воспоминание в моем сознании. Я отточил искусство блокировки болезненных воспоминаний своей жизни, но это останется со мной навсегда.