— Это все равно, что спросить, гадит ли медведь в лесу. Конечно. Я собираюсь надрать тебе задницу.
— Я не спрашивал, надерешь ли ты мне задницу, я спросил, покажешь ли ты мне, на что способна.
— Так это одно и то же. А на обратном пути мы остановимся и купим пластырь для твоего уязвленного самолюбия, договорились? — сказала она, усаживаясь на байк, и при этом платье задралось вверх по ее стройным бедрам настолько, что у меня пересохло во рту.
— Это было твоим планом с самого начала, не так ли? Надеть малюсенькое платье, чтобы дразнить меня своим видом и сбить мою способности концентрироваться?
Иден подняла козырек своего шлема и кивнула, а на ее лице заиграла коварная и весьма сексуальная улыбка.
«Ну, разумеется...»
— Хорошо разыграно, ангелочек, хорошо разыграно.
***
Признаю без обиняков, эта женщина умеет водить байк. Она не была новичком ни в малейшей степени, и это чертовски сексуально. К тому же у нее отличный вкус на байки, но, возможно, я говорю это лишь потому, что ее байк оказался двойником моего Нуара. Его вид между ее ног порождал целый ряд ярких и очень откровенных образов, которые пришлось отогнать, потому что последнее, о чем я должен был думать, это о том, как поставить оба мотоцикла так, чтобы я мог трахать ее, не прерываясь, до конца недели. Но разве можно было винить меня, когда я знал, что скрывается под этим платьем?
Припарковавшись в гараже на 87-й Восточной улице, мы шли по направлению к Центральному парку, болтая и смеясь, а ее рука была зажата в моей. Пешеходы всех возрастов сопровождали нас, а такси останавливались через каждые несколько кварталов в надежде заполучить пассажиров. Звучали автомобильные гудки, выкрикивались непристойности, разговоры сливались между собой — звуки города служили саундтреком для нашего туристического свидания по Манхэттену.
Мы прогуливались вокруг озера, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться видами. В темноте они были совершенно необыкновенными. Некоторые здания подсвечивались, а дорожки сияли под фонарями парка, и это было одним из тех зрелищ, которые никогда не надоедают. Даже в зрелом возрасте.
После Центрального парка мы прошли по нескольким улицам до Рокфеллер-центра. Каток открывался только в октябре, но смотровая площадка была доступна круглый год. Мы поднялись на семьдесят этажей на лифте вместе с тремя парами, каждая из которых занимала один из углов стальной коробки, поднимавшей нас на самый верх. Когда двери открылись на верхней площадке, мы с Иден позволили остальным высадиться, прежде чем сами вышли в прохладу вечера.
— Спасибо, что привел меня сюда, — сказала Иден в какой-то момент, когда мы смотрели на Эмпайр-стейт-билдинг, и прикоснулась своей маленькой рукой к моей. — Я уже забыла, насколько это прекрасно.
— Я тоже, — согласился я, но мы с ней имели в виду два совершенно разных вида.
Однако она уловила ход моих мыслей, наблюдая за мной с небольшой ухмылкой.
— Лестью вы ничего не добьетесь, сэр.
Воспоминание о сказанных ранее подобных словах вызвало улыбку на моем лице.
— Никакой лести, просто констатирую очевидную истину, — возразил я.
— Прекрати, — захихикала она, игриво толкнув меня в грудь, чтобы отпихнуть, но я поймал ее за запястье и притянул обратно, заключив ее миниатюрную фигурку в свои объятия.
Это было самым тесным контактом с тех пор, как я прижимал ее к себе в постели, а ее тело так идеально прижималось к моему, и, несмотря на все, что произошло, это ощущалось чертовски правильным. Ее губы призывно манили меня, взывая овладеть ими, и игнорировать это было невыносимо, но я заставил себя сдержаться. По крайней мере, пока.
После Рокфеллер-центра мы отправились по бессонным улицам к Таймс-сквер, проходя по пути мимо множества магазинов, ресторанов, отелей и Мьюзик-холла «Радио Сити». Я предложил остановиться в одной из забегаловок, чтобы перекусить, прежде чем вернуться к нашим байкам, но Иден захотела впервые в жизни познакомиться с миром фудтраков (прим.: фургон, либо автомобильный прицеп, оборудованный для приготовления, хранения и продажи готовой еды).Она не могла решить, что звучит лучше — тако или филли чизстейк, поэтому я воспользовался своими латиноамериканскими корнями, чтобы определиться. Выбор пал на тако из ароматного стейка на двоих. Еда была восхитительной, и получить ее на вынос оказалось гораздо проще, чем ждать, пока нас усадят за столик. К тому же у нас осталось больше времени, чтобы насладиться всем, что мог предложить ночной город.
Когда мы возвращались в гараж, Иден решила разогнаться на обратном пути, поспорив, что сможет вернуться в магазин раньше меня. Мой интерес был, мягко говоря, подогрет, и поездка оказалась довольно увлекательной. Большую часть пути я лидировал, а Иден изо всех сил старалась держаться у меня на хвосте, несмотря на то что поток транспорта то и дело останавливался. Однако за несколько перекрестков до автострады она проскочила между несколькими машинами и промчалась на желтый свет, оставив меня застрявшим на красном.
Неудивительно, что она победила. Пусть с небольшим отрывом, но все же победила. Я подъехал к магазину с несколько ущемленным самолюбием через целую минуту после нее и спрыгнул с мотоцикла, чтобы отпереть один из боксов. Когда я включил свет, Иден вкатилась в гараж, а я въехал сразу за ней, наблюдая, как длинные светлые локоны рассыпаются из-под шлема, пока она снимала его и заглушала двигатель. Иден провела рукой по распущенным локонам и встряхнула волосами, украдкой взглянув на меня через плечо, и ее губы изогнулись с лукавой ухмылкой.
— Как насчет «я покажу тебе, как следует управлять байком, ангелочек»?— проворчала она, вешая шлем на одну из рукояток руля.
Не говоря ни слова, я последовал ее примеру и перекинул ногу через Нуар.
— Потерял дар речи, да? Ну да, я бы тоже, если бы меня только что отделала девчонка. Не волнуйся, Икс, я не заставляю тебя что-то говорить. Понимаю, что твое эго этого не выдержит.
— Даже если бы ты заставляла меня, — сказал я, снимая шлем, — кто сказал, что я так легко со всем соглашусь? Ты вырвалась вперед только потому, что я застрял на светофоре, который ты проскочила, помнишь?
Иден перекинула ногу, открыв мне вид на крошечные, я имею в виду буквально микроскопические красные трусики, и облокотилась на свой мотоцикл.
— Свет был желтым, ясно? Но если это то, что поможет тебе спокойно спать по ночам, то продолжай убеждать себя в обратном.
— Знаешь, что точно поможет?
Я подошел ближе, склонив голову на один бок, и наши взгляды переплелись.
Она хмыкнула и провела двумя пальцами по всей длине моей футболки, побуждая меня продолжить.
— Ты как следует поцелуешь мое разбитое эго и заклеишь его пластырем, который мне обещала.
Прикусив губу, Иден молча наблюдала за мной в течение короткого мгновения, и в ее голубых глазах мерцал лукавый блеск. Ее мысли были очевидны, и я точно знал, о чем она думает, хотя она не произнесла ни слова. Ей и не нужно было, я чувствовал это. Заряд между нами разгорался всю ночь, и мы сдерживали его, пока бродили по улицам Манхэттена. Но теперь, когда мы остались одни, в уединении моего магазина, накал стал просто охренительным.
И это уже невозможно было остановить.
— Ты хитрец, ты знаешь это? — произнесла она с ухмылкой.
— Только когда захочу.
Я поднял палец.
— Я хитрый только когда хочу таким быть. В остальном я безупречный джентльмен.
— Я не думаю, что джентльмены так неистово лакомятся кисками, как это делаешь ты.