Иден свирепо зарычала и хлопнула ладонью по рулю, остановив мужчину на полуслове.
― Я не собираюсь разговаривать с тобой об этом прямо сейчас. У меня есть дела поважнее, чем ублажение твоего уязвленного самолюбия. Отрасти яйца, надень свои большие мальчишеские штаны и покончи с этим. Прощай, Лука.
Щелчок кнопки отключил связь, и она во внезапном приступе ярости переключила скорость и понеслась по трассе. Двигатель ревел в знак протеста против того, что его выжимали до предела. Уличные фонари, здания, пешеходы ― все проносилось мимо меня как в тумане, и казалось, что Иден совершенно не волнует ограничение скорости, пока мы ехали на юг от города. Я знал, что лучше не совать свой нос куда не следует, но, черт возьми, этот вопрос разъедал меня, как пиявка.
― Итак, кто такой Лука?
Маневрируя между машинами и чуть не проехав на красный свет, она с силой сжала руль рукой.
― Просто забудь об этом, Ксандер. Не лезь в это.
Что за х*йня?
Она действительно только что велела мне не лезть не в свое дело? Кем, черт возьми, она себя возомнила?
Разгневанный тем, что она вообразила, будто может просто заткнуть меня, я повернулся на своем сиденье, чтобы встретиться с ней взглядом.
― Полагаю, ты понимаешь, что я имею полное право лезть в это, учитывая текущую ситуацию и все, что привело к ней.
Она посмотрела краем глаза, делая глубокие вдохи, словно пытаясь успокоиться.
― Хорошо, но, если ответ будет не таким, какой ты хотел услышать, не говори, что я тебя не предупреждала.
Как будто что-то еще, кроме того, что она уже сказала, могло сделать эту адскую реальность еще хуже...
― Просто выкладывай уже, Иден, ― сказал я, и мой тон был полным горечи и негодования.
― Лука ― лучший друг моего старшего брата, ― начала она, включив поворотник, когда мы приблизились к перекрестку и встали на светофоре. Как только мы полностью остановились, она перевела взгляд на меня и полностью опустилась на сиденье. ― Но я знаю его всю свою жизнь. Мы выросли вместе, наши семьи были очень дружны, и около двух лет назад мы с Лукой договорились о неформальном общении.
― Что бы это значило? ― осведомился я.
― Никаких трусов.
Мое сердце замерло на мгновение, пока я удерживал ее взгляд. Понимаю, что я не должен быть шокирован ни в малейшей степени, потому что, в конце концов, она потрясающе красивая женщина, но все же я был шокирован, а также чувствовал ревность, что являлось полнейшим абсурдом, о котором я даже думать не хотел.
Пронзительный гудок машины, стоявшей позади нас, прорвался сквозь напряженность момента, заставив Иден перейти к действиям. Она покачала головой и сфокусировалась на дороге, быстро свернув налево на иррационально высокой скорости в сторону следующей улицы. Очевидно, отсутствие моей реакции повлияло на ее самообладание.
― Так ты хочешь сказать, что все то время, пока мы с тобой...
― Нет, ― твердо произнесла она, прервав меня на полуслове. ― Нет. Мы с Лукой давно расстались ― еще до того, как мы встретились с тобой.
― Как давно?― пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
Иден сглотнула, не сводя глаз с дороги.
― Месяц.
Моя голова дернулась назад.
― Месяц? Ты думаешь, месяц соответствует понятию «давно»?
― Достаточно давно, ― прорычала она.
― Нет, это не так.
― Это так.
― Нет, не так!― прорычал я. ― Это чертовски не так, бл*ть!
Мы с пронзительным визгом шин остановились на светофоре, и она бросила на меня такой убийственный взгляд, что я прочувствовал его до самых костей. Но мне было все равно ― я был так же зол, если не больше.
― Почему Лука так волнует тебя? Мы же не встречались с тобой, а просто трахались.
Трахались. Очевидно, мы действительно просто трахались. Не влюблялись друг в друга, не работали над развитием отношений, а просто трахались по принципу «мне пох*й на тебя». Ее слова и способность отбросить то, что я думал, между нами было, прозвучали так, словно она только что ударила меня по лицу, многократно усиливая гнев, который я испытывал с того момента, как она призналась во всем у меня дома.
― О, так значит, это был просто трах?― усмехнулся я. ― А как же сообщения «Хочу тебя» или «Скучаю по тебе»? Или все те ночи, которые ты проводила у меня, потому что не хотела спать без меня? Как все это может быть «просто трахом»?
Иден вздохнула и отвернулась в другую сторону.
― Просто забудь об этом, Ксандер.
― Это вряд ли. Ответь мне.
― Нет.
― Ответь мне!― прорычал я, будучи взбешенным на все сто.
― Нет. Нет, нет, нет! Просто забудь об этом! Выбрось нахрен из головы! ― проревела она с яростью.
И я так и сделал. Ошеломленный всем тем, что выяснилось в течение часа, я пообещал себе, что не задам больше ни одного вопроса и не скажу ни слова в ее сторону, если только речь не пойдет о том, когда я смогу свободно идти своей дорогой.
Глава 20
Иден
Даже с голосом Эмилии Али и ритмом VALNTN, звучащим из динамиков, поездка в машине превратилась в мой личный ад. Гнев исходил от Ксандера испепеляющими волнами, и его воздействие было настолько разрушительным, что я не была уверена, сколько еще километров смогу выдержать, прежде чем взорвусь. Он был не только зол — а если быть точнее, в ярости ― между нами продолжало нарастать сексуальное напряжение, что делало его поведение попросту невыносимым. Я хотела сказать что-нибудь, что угодно, чтобы сломать лед. Может быть, даже остановить машину и забраться к нему на колени, пока он не сможет мне сопротивляться, но я знала, что вероятность настоящего разговора, не говоря уже о ласке, ничтожно мала. Я не была уверена, что смогу вынести то, что он скажет не потому, что не смогу вынести правду ― мой разум вполне способен воспринять ее рационально и логично – а потому что мое сердце никак не могло сделать то же самое.
В конце концов, тесное, враждебное заточение привело к тому, что я съехала с шоссе где-то в Оушен-Сити. Проехав еще двадцать минут, я принялась искать место, где можно было бы переночевать, пока, наконец, не обнаружила ночлег с завтраком, расположенный прямо на берегу. К моему удивлению, Ксандер не стал спрашивать, куда мы едем и почему остановились. Он просто последовал за мной из машины и вошел в деревенский двухэтажный домик на пляже, не проронив ни слова.
Пожилая женщина с добрыми зелеными глазами и седеющими светлыми волосами, которую звали Элси, встретила нас теплой улыбкой, когда мы подошли к стойке. Я попыталась забронировать две разные комнаты, но из-за расположения отеля и скорого начала занятий в школе, на ближайшие несколько ночей оказалась свободна только одна комната. А самое худшее знаете что? В этом номере стояла только одна кровать. Это должно было стать сигналом к тому, чтобы любезно отказаться и проехать немного дальше за город, чтобы найти другое жилье, но, разумеется, я, будучи мазохисткой, решила, что испытание бесчисленными часами косых взглядов и бормотания предпочтительнее, чем тишина и покой отдельных комнат в другом месте.
Элси проводила нас в нашу комнату, рассказывая о правилах проживания и времени приема пищи, а мы с Ксандером следовали за ней по лестнице ― как вы догадались, молча, ― пока она не остановилась у двери, притаившейся в конце коридора. Отперев и толкнув ее, она отступила в сторону, чтобы впустить нас, и стала рассказывать, где находятся полотенца и ванная комната. Я расслышала всего два предложения, после чего они превратились в бессвязный шум, а мой взгляд медленно блуждал по комнате, рассматривая каждую мелочь. На кровати с плетеным каркасом лежало мягкое одеяло голубого и кремового оттенков. Такого же цвета были и шторы, и декоративные подушки, разбросанные на небольшом диванчике. Белые полы из лиственных пород дерева, изношенные за годы проживания отдыхающих, скрипели под моими ногами в некоторых местах, повествуя столетнюю историю этого дома.