Джим стоял возле человека в шляпе и заинтересованно смотрел. Этот загадочный мистер курил, смотрел перед собой демоническими глазами и изредка его губы двигались незвучно, произнося какие-то слова.
- Мистер, прошу прощения, а скоро будет трамвай?
Человек в шляпе повернул голову в сторону Джима и сказал, бросая окурок на землю:
- Как приедет, так и узнаешь. Значит, ты и правда едешь с нами? Как говоришь тебя зовут?
Джим радостно протянул руку:
- Джим.
Он предполагал, что человек в шляпе ее пожмет, как и Артур, но этого не произошло.
- Ясно. Боб Фэтсон, - бросил в ответ человек в шляпе.
- Очень приятно, мистер, - с улыбкой на лице произнес Джим.
- Ага.
Внезапно со всех сторон, будто из-под земли стали появляться люди. На вид все похожие на Боба. Кто в плаще, кто в пальто - их внешний вид словно говорил о принадлежности к какой-то группе. Джим условно разделил всех на «плащовых» и «пальтовых». Даже женщины, и те не выделялись. Кто был в пальто, носили эти странные шляпы, как у Боба, а те, кто был в плаще, носили нелепые, как казалось Джиму, береты. Они были весьма пышной формы и неуклюже сползали набок. Джим чувствовал себя маленьким ягненком, с обмоченными штанами, среди прайда львов.
Начался галдеж и праздные беседы не заинтересованных в них людей. Никто не обращал внимания на Джима. Какой-то необъяснимой силой его вытолкало прочь от остановки. Он оказался с краю и смотрел на людей со стороны. Тучи становились все плотнее, а свет все мрачнее. Город затаил дыхание. Через пару секунд Джим ощутил на носу капельку воды. Он прикоснулся к ней пальцем и посмотрел, как она, растекаясь по подушечке указательного пальца, пыталась от него сбежать. Джим положил палец в рот и слизал несчастную каплю. Он неожиданно для себя подумал, что не хочет идти к остановке и садиться в желанный, еще несколько минут назад, трамвай. Он никогда в жизни так много не думал, как за последние сутки. «Так и рак мозга можно получить», - заключил Джим. Однако его рассуждения прервал начавшийся дождь, который теплыми потоками смыл все путающие Джима мысли. Он очистил его от сомнений и пропитывал его уверенностью по мере наполнения водой его нижнего белья. Пусть уж лучше это будет дождь. Он бегом ринулся к остановке, к спасительной крыше, которая бережно укрывала «плащевых» и «пальтовых», которые по какой-то причине не использовали свои зонты. Джим протиснулся под крышу, найдя себе место с самого края, где он мог языком достать до струи воды, которая неслась с крыши скромным водопадом. Капли с брызгами игриво плюхались о землю, со стороны казалось, что они играют в догонялки. Джим пытался отследить, кто кого догнал, и кто сейчас водящий, но постоянно сбивался. Они скакали слишком быстро.
Воздух наполнился запахом мокрой земли. Всякие еще называют петрикор. Джим неплохо запоминал всякие слова, которые можно было прочесть на пачке хлопьев с обратной стороны в специальном разделе «слово дня». Петрикор можно было ощутить языком, он проникал внутрь и заряжал энергией. Джим наслаждался плясками дождя, он наблюдал, как матушка-природа стоит над ними, уперев руки в бока, и по-матерински добро улыбается. Стало намного просторнее, Джима больше никто не пихал, не тыкал зонтиком и не пускал в него сигаретный дым. Он обернулся и увидел, как вся толпа, будто стая пингвинов медленно перебирая ногами, стала поджиматься к краю дороги. Джим встал на цыпочки, вытянул голову и вдалеке увидел свет от двух желтых фонарей. Трамвай, как боевой конь мчался сквозь дождь и мглу, не зная усталости. Но судя по скорости, боевой конь уже давно вышел в отставку. Джим был чертовски расстроен. Трамвай выглядел абсолютно не так, как он себе представлял. В нем было два вагона, и сначала Джим подумал, что они окрашены в оранжевый, он даже улыбнулся, ведь он любил оранжевый цвет, но потом заметил, что это вовсе не краска. Вагоны от крыши до пола были ржавые, слегка косые и помятые. Между фонарями красовались белые буквы «АД» и криво висящая цифра 9. Лобовое стекло было черного цвета, сквозь которое совсем не проникал свет. Там, где по идее находился машинист, Джим видел только капли дождя, которые убегали под вагон. Ни тебе фанфар, ни разноцветных огоньков. Круизный лайнер решил не заходить в этот порт.
Джим поморщился: «Это совсем не то, что я ожидал увидеть. Где лайнер?»
Толпа хлынула к закрытым дверям. Позади Джима слышалось пыхтение и отголоски стучащих каблуков. Толпа бегущих «плащовых» и «пальтовых» чуть не сбила Джима с ног. Двери вагонов по-прежнему не открывались, и кто-то пытался раздвинуть их руками. Раздался громкий, звонкий и протяжный гул. Все вздрогнули, включая Джима. Толпа мигом отрезвела. Люди дружно сделали шаг назад и двери, скрепя и надрываясь, отворились. Из первых дверей первого вагона высунулась голова женщины, на вид лет пятидесяти. Она плюнула на землю и свирепо оглядела толпу. У нее были кроваво-рыжие волосы, а на ее лице было такое количество косметики, что Джим было подумал, что она в детстве с громким и смачным «плюхом» упала в огромный чан с помадой, пудрой и прочей женской радостью. Ярко синие веки могли ослепить даже в таком мраке, а ядовито-розовые губы можно было использовать в качестве маяка для потерявшихся судов.